Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305) - Евгений Александрович Мехамадиев

достоверности слов Иордана, который утверждает, что Цезарь Максимин Галерий навербовал и включил в состав своей армии, направленной против персов, вспомогательные отряды готов — надпись, обнаруженная на территории Ближнего Востока, упоминает воина по имени Летила, вслед за Μ. И. Шпайделем мы полагаем, что данное имя выдает германское происхождение его носителя, соответственно, присутствие воина с германским именем на Ближнем Востоке к 306–307 гг. можно объяснить только участием готов в персидской экспедиции Галерия, сама экспедиция была проведена во второй половине 290-х гг. (подробнее вопрос о ее датировке мы рассмотрим в § 1 главы II данной книги).

Сведения другого автора, Евсевия Кесарийского, позволяют предположить, что традиция использования готов на римской военной службе продолжала развиваться и в эпоху правления Константина, другой вопрос, что существенно изменились методы этого использования, — по договору, заключенному (точнее, навязанному) в 332 г., готы, побежденные и разгромленные Константином в ходе успешной военной экспедиции римлян на территории современной Северо-Восточной Румынии, должны были поставить в римскую армию войсковые контингенты, мы полагаем, что это были группы пленников. Иордан сообщает, что готы отправили в армию Константина 40 000 человек, историк называет этих готов федератами, но, следуя позиции Р. Шарфа, мы подчеркнули, что правовой статус и даже само понятие федератов еще не применялись к готам в начале IV в., термин «федераты» вошел в административный лексикон Восточной Римской империи для обозначения племенных масс готов, расселенных в пределах империи, только на рубеже V и VI вв., в этом смысле слова Иордана следует признать очевидным анахронизмом.

Мы идентифицируем 40 000 человек, о которых упоминает Иордан, именно как пленных готов, и эти готы, на наш взгляд, пополнили регулярные пограничные римские гарнизоны, располагавшиеся на нижнедунайском участке границы, в Нижней Мезии и в Малой Скифии.

Совершенно иные процессы происходили в западных провинциях империи, в Галлии, латинские панегирики сообщают, что правители-тетрархи (Максимиан Геркулий и Констанций I Хлор) активно расселяли пленных германцев непосредственно на римской территории в качестве военных колонистов — летов, эти леты формировали целые общины, колонии, которые должны были обрабатывать галльские земли, пограничные с Рейном, и поставлять в римскую армию рекрутов для выполнения военной службы, данная интерпретация, разработанная еще исследователями-археологами в конце 1950-х гг., поддерживается и в современной историографии, например, в работах Р. Метисена. В отличие от западных провинций, в восточной половине, на Балканах, германцы (готы) не переселялись на территорию империи, римская администрация не практиковала такой метод, ограничиваясь лишь заключением договоров с готами, готы преимущественно оставались за пределами империи, договор же 332 г. предусматривал прямое включение пленных готов в римские войсковые подразделения, без создания каких-либо обособленных поселений (колоний) готов.

Применительно же к процессам рекрутирования внутри империи мы исходили из агиографических источников («Мученичество агаунских мучеников», «Деяния Максимилиана», а также «Страдание св. ветерана Типасия»), данных эпиграфики, трактата Вегеция, нарративных источников (Юлиан Отступник, латинский панегирик в честь Константина и Максимиана Геркулия) и официального законодательства, сверх того, мы привлекли данные одного важного папируса из Египетской Феадельфии.

Все эти документы позволили нам прийти к выводу, что внутри империи процессы рекрутского набора проводились на основе местного принципа, т. е. когда войсковые части, военные гарнизоны пополнялись жителями того же самого региона, где размещались эти гарнизоны. Молодые юноши призывного возраста поступали на военную службу в результате принудительного набора (конскрипции), но мы выделили несколько важных деталей в функционировании этого процесса. Комплектование гарнизонов происходило за счет как городского, так и сельского населения, при этом Вегеций больше ценил сельских юношей, считая их более пригодными для военной службы, источники позволяют выделить и тех чиновников, которые непосредственно проводили рекрутский набор — в городах сбором рекрутов занимались темонарии, в то время как в сельской местности такие функции выполняли чиновники в должности препозита (начальника) имения.

Собственно, в самом официальном законодательстве процедура рекрутского набора называлась протостасией. Вопреки мнению К. Цукермана, мы предположили, что протостасия представляла собой именно рекрутскую, а не рядовую финансовую повинность, она, как свидетельствуют законы времен Юстиниана (сохранились в Кодексе Юстиниана), взималась строго по индивидуальному принципу, налог по поставке рекрутов еще не носил общинного, коллективного характера. Другими словами, каждая семья, каждое семейное домохозяйство (patrimonium), каждый индивидуальный землевладелец должен был поставить в армию своих сыновей, достигших призывного возраста, и в таком случае, как мы постарались показать на основе папирологических документов, периодичность проведения рекрутского набора зависела исключительно от его целей и задач, а также от временного контекста в рамках той или иной территории.

В случае, когда вопрос рассматривается в масштабах одной отдельно взятой провинции, мы можем сказать, что рекрутский набор проводился нерегулярно, спорадически, и главной его целью было пополнить отдельные войсковые подразделения (гарнизоны) как раз в тот момент, когда старые воины данных подразделений выходили в отставку и освобождали свои должности. Другими словами, рекрутский набор был четко привязан ко времени выхода в отставку воинов-ветеранов. Если же мы рассматриваем рекрутскую повинность в масштабах всей империи, то и в этом случае пополнение армии происходило не каждый год, а только перед началом той или иной крупной военной кампании, в этом аспекте мы согласны с К. Цукерманом в том, что рекрутский набор мог затронуть даже только те провинции, которые непосредственно граничили с театром военных действий.

Глава II. ВЕЛИКАЯ АРМЕНИЯ, РИМСКО-ПЕРСИДСКАЯ ВОЙНА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ 290-х гг. И ВОЕННЫЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ИМПЕРАТОРА ДИОКЛЕТИАНА НА БЛИЖНЕВОСТОЧНОМ УЧАСТКЕ РИМСКОЙ ГРАНИЦЫ

§ 1. Персидская кампания Цезаря Максимина Галерия и царь Великой Армении Трдат III Великий: проблемы хронологии

Вне всяких сомнений, ключевым событием рубежа III и IV вв., определившим дальнейшую геополитическую историю римского Ближнего Востока, была римско-персидская война, развернувшаяся во второй половине 290-х гг. Согласно хронологии, предложенной Т. Барнсом, осенью 296 г. персидский царь Нарсей (293–302) вторгся в Сирию, что привело к первой кампании римлян против персов — между городами Карры и Каллиник в Северной Месопотамии произошла битва, в результате которой римское войско во главе с Цезарем Максимином Галерием потерпело тяжелое поражение и отступило обратно во внутренние земли Малой Азии, а оттуда отправилось уже в балкано-дунайские провинции империи. Проведя новый рекрутский набор и восстановив свои военные силы, весной 298 г. Цезарь Галерий вновь выступил в поход против персов уже на территории Великой Армении, и на этот раз римлянам сопутствовала удача — они разгромили армию персидского царя и даже захватили в плен его личный гарем. В итоге, по мнению Т. Барнса, зимой 298/99 г. или весной 299 г. персы были вынуждены заключить с римлянами мирный договор, вернувший Риму позиции геополитического лидера на Ближнем Востоке[497].

Тем не менее хронология Т. Барнса вызвала ряд возражений