Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

Я, конечно, этому не верю, но привожу это как доказательство того, чего он, собственно, добился своими действиями в общественном мнении, о котором, по словам Рагозы, так заботился. Русской же армии он повредил бесповоротно»[630]. И это был, к сожалению, не единственный случай. Генерал А. В. Самсонов тоже не желал воевать во славу генерала П. К. Ренненкампфа, фактически похоронив тем самым блестяще начатую Восточно-Прусскую операцию в 1914 г. Постоянные интриги в высшем военном руководстве полностью вытеснили государственное мышление. В результате войну мы проиграли.

Между тем консолидация Запада на почве все более набирающей силу русофобии, несмотря на союзнические отношения, только усиливалась, и деструктивные идеи продолжали проникать в русское общество. Постепенно, вроде бы и незаметно, но неуклонно. В конечном итоге эта консолидация, найдя поддержку внутри страны среди либеральной интеллигенции и других недоброжелателей Николая II, включая представителей великокняжеских домов, желавших его личного падения, возымела действие.

Разумеется, Первая мировая война была лишь триггером, запустившим процессы, назревавшие в российском обществе задолго до восшествия на престол императора Николая II. Но при работающей формуле графа С. С. Уварова негативные тенденции в какой-то мере нивелировались. Фундаментальный надлом системы произошел 9 января 1905 г. Кровавое воскресенье! Тогда была расстреляна не вера в доброго царя, а именно эта триада. Ведь толпа, шедшая к Зимнему дворцу, была зримым ее олицетворением. Удар был рассчитан точно, как укол рапиры, и оказался смертельным, хоть это ощутилось и не сразу.

Идеологема «Православие. Самодержавие. Народность», которая отнюдь не была пустым звуком, перестала работать. Империя, оставшись без духовной опоры, рухнула, как карточный домик.

10.4. Крушение монархии и Красный проект

15 марта 1917 г. император Николай II подписал отречение от престола. Документ, призванный успокоить волнения в стране и стабилизировать ситуацию, вызвал развал страны и армии. Русское самодержавие основывалось на базовом принципе личной присяги подданных всех сословий самодержцу. Царь присягает Богу, народ — царю. Отречение во время ведения военных действий (шла Первая мировая война) автоматически освободило армию от присяги. Дезертирство перестало быть воинским преступлением. Фронт рухнул. Присяга спешно сформированному Временному правительству, к которой были приведены войска, проблемы не решила. «Правительство временное и присяга временная», — говорили солдаты, массово покидая передовую. Великая империя перестала существовать.

Любопытно, что в 1916 г., после знаменитого Брусиловского прорыва, все говорили о победе в войне как о свершившемся факте. Сам генерал от кавалерии А. А. Брусилов писал в своем дневнике: «Центральные державы войну уже проиграли, только еще не знают об этом». Вот только видеть Российскую империю в качестве победителя никто не хотел.

Ответ на успех русского оружия в кампании 1916 г. был своеобразным. Англичане убедили Румынию вступить в войну на стороне Антанты. Русский Генеральный штаб взялся за голову! На разгром этого, с позволения сказать, союзника понадобилось всего две недели. Англия и Франция пальцем не пошевелили, наблюдая за этими событиями, ссылаясь на возникшие у них проблемы. Вся тяжесть создавшегося положения легла на Россию. Фронт растянулся на 800 километров. Но даже и в этой ситуации был шанс закончить войну в 1916 г. План генерала Алексеева, руководителя Ставки Верховного главнокомандующего, предполагал ввод на территорию Румынии армии в составе трех-четырех корпусов, удар через Трансильванию на Вену с опорой на Салоникский фронт, который практически бездействовал, и… все! Союзное командование план отклонило. Положение стало критическим. Плюс беспорядки в столице и ряде крупных городов, связанные с задержками в поставках продовольствия. Вот краткая характеристика ситуации, предшествовавшей отречению. Она была, безусловно, тяжелой, но не катастрофической. Сил для нормального выхода из нее вполне хватало. Вот только никто не собирался позволить Российской империи это сделать. Ни вне страны, ни внутри нее.

При Временном правительстве дело дошло до полной сдачи суверенитета. И об этом, как, кстати, и в 1990-х гг., регулярно докладывали в свои столицы западные послы, констатируя, что в России осуществляется «внешнее управление с согласия самих управляемых». Так, посол США в России Дэвид Роуланд Фрэнсис в письме госсекретарю США Роберту Лансингу со всей откровенностью писал: «Эта революция является практической реализацией отстаиваемого и пропагандируемого нами принципа правления. Я имею в виду правление, основанное на согласии тех, кем правят»[631]. А вот в случае «несогласия» тем же господином послом предлагалось применить политическое убийство: несколько месяцев спустя вместе с послом Великобритании Д. Бьюкененом он «настаивал на аресте и физической ликвидации В. И. Ленина, дабы избежать нежелательного для их стран развития событий в России»[632]. Такая вот «высокая дипломатия»! Да и приписываемый большевикам распад России на самом деле целиком и полностью приходится на период пребывания у власти «временщиков». Поборник украинского национализма гетман Скоропадский в своих мемуарах вспоминает, какому беспрецедентному нажиму он подвергался со стороны российского Главковерха генерала Корнилова, который требовал от него как можно скорее запустить процесс «украинизации» 34-го армейского корпуса, превратившегося в 1-й украинский. И это в условиях мировой войны!

За девять месяцев правления Временного правительства от России не осталось и следа. Перед большевиками во главе с В. И. Лениным, пришедшими к власти в октябре 1917 г., в полный рост встала непосильная задача посткатастрофической сборки государства. Они не принимали участия в его развале, но приняли самое деятельное участие в его восстановлении.

С первых дней пребывания у власти большевики озаботились двумя главными проблемами, стоящими перед ними. Первая — легитимизация своего положения. Вторая — сохранение того, что осталось от России. А осталось немного. Отошли Польша, Финляндия, Малороссия, Прибалтика, Кавказ, области Всевеликого Донского и Кубанского казачьего войска, вся Средняя Азия, Сибирь, Дальний Восток. На этих территориях начали, как грибы после дождя, образовываться квазигосударственные образования, всевозможные директории и т. д. Плюс к этому, напомним, шла война. Решение двух вышеозначенных задач было жизненно необходимо не для большевиков, а для России, потому что нерешение хотя бы одной из них ставило крест на российской государственности как таковой. До конца.

С первой задачей справились довольно быстро и сравнительно легко. Все же В. И. Ленин имел юридическое образование. Но вот дальше начинались проблемы. Причем чисто технические проблемы часто казались непреодолимыми. Катастрофически не хватало людей, грамотных специалистов. Тем более странным выглядит первый шаг нового правительства. Оно занялось народным образованием. 9 (22) ноября 1917 г. совместным декретом ВЦИК и СНК РСФСР была учреждена Государственная комиссия по народному просвещению. Согласно декрету, она должна была не управлять учебными и образовательными учреждениями, а «служить связью и помощницей организовать источники материальной, идейной и моральной поддержки муниципальным и частным, особенно же трудовым и классовым просветительным учреждениям в