Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

Дальнего Востока. Он не желал вхождения великой страны в «мировой рынок» в роли должника и сырьевого придатка, как то произошло со скопищем «банановых республик» Латинской Америки»[625].

И уже это было причиной того, что хозяева Pax Britannica, делившие мир, как пирог, мягко говоря, не испытывали к нему особой приязни. Да и к России в целом. Чего только не напридумывали о Николае I! Самое мягкое — это «жандарм Европы». Как же! Русский царь подавил восстание свободолюбивого венгерского народа, направив свои войска. То, что это было сделано по просьбе императора Франца-Иосифа, значения не имело. Через несколько лет Австро-Венгерская империя в лице своего императора, буквально умолявшего Николая I о помощи, «отблагодарила» Россию, заняв враждебную позицию на переговорах в Париже.

«Режиссер французского театра в Петербурге Де-Сво Сен-Феликс написал о Николае: «Вот тот царь, на которого злой гений всегда и везде клевещет и которого оскорбляет. Он одинок. Укажите мне преступление, которое забрызгало его северный пурпур? Пролил ли он беззаконно хоть каплю крови? Назовите хоть одну жертву его каприза? Продажные газетчики, вы тщетно печатаете памфлеты и искажаете истину. Лжете!..»[626]

Под формулой «Православие. Самодержавие. Народность» Российская империя прожила, развиваясь, воюя, строя свою жизнь по своему разумению, до февраля 1917 г. И работала формула блестяще. В конце концов это дошло и до наших «западных партнеров».

Антирусская пропаганда, немного приутихшая в царствование Александра I, при Николае Павловиче разворачивается во всю мощь. Основы империи прощупываются изнутри. В общественное сознание внедряются идеи, вроде бы и созвучные национальному сознанию и русскому духу, но по сути враждебные русскому миру. Именно об этом предупреждал С. С. Уваров императора Николая Павловича, подав на высочайшее имя «Доклад о славянстве» от 8 мая 1847 г.[627] В нем говорилось и о разрушительных идеях «украинства», и о влиянии на неокрепшие умы молодежи западных эмиссаров, и об опасности расчленения России… Но к его пророческим предупреждениям в должной мере не прислушались. Не пережив позора поражения в Крымской войне, государь Николай Павлович скончался. На престол взошел его сын Александр. Неудача в Крымской войне показала, что России нужна была другая армия, но для этого нужна была другая страна. Перед новым императором стояла та же задача, что и в свое время перед царем Петром Алексеевичем, — глубокое реформирование всех сторон общественной жизни государства.

Либеральные реформы 1860-х гг. (отмена крепостного права, военная, земская, судебная, реформы высшего и среднего образования, цензурная и др.), проводившиеся Александром II, хоть и были необходимы, но, не будучи доведенными до конца, принесли больше вреда, чем пользы. Нет ничего хуже для государства, чем не доведенная до конца реформа. В любой области. Это ведет к разбалансировке всей системы государственного управления. В историю Александр II вошел как Царь-Освободитель, но над всем периодом его царствования довлела некая незавершенность. Наиболее наглядно это просматривается на примере Русско-турецкой войны 1878–1879 гг. Вроде бы и победили, но победы не чувствуется. Это ощущение талантливо передал А. А. Блок в поэме «Возмездие»:

…За самой городской чертой,

Где светится золотоглавый

Новодевичий монастырь,

Заборы, бойни и пустырь

Перед Московскою заставой,

Стена народу, тьма карет,

Пролетки, дрожки и коляски,

Султаны, кивера и каски,

Царица, двор и высший свет!

И пред растроганной царицей,

В осенней солнечной пыли,

Войска проходят вереницей

От рубежей чужой земли…

Идут как будто бы с парада.

Иль не оставили следа

Недавний лагерь у Царьграда,

Чужой язык и города?[628]

Собственно говоря, ни о каких либеральных реформах Александр II не помышлял. Ни о конституции, ни о парламенте, ни о разделении властей не было и речи. Государю императору были нужны массовая армия и промышленные рабочие. Первое могли обеспечить только свободные крестьяне, второе — разорившиеся крестьяне. Именно это и было сделано. Все остальное — косметика. Но общество ждало другого. Ожидания, как обычно, значительно превосходили не только возможности, но и устремления имперской элиты.

В конечном итоге это породило в обществе недоверие к верховной власти, чувство неудовлетворенности и как следствие — радикализацию настроений в среде интеллигенции. Мир менялся слишком стремительно, а неторопливая Россия не поспевала за этими изменениями.

Александр III многое сумел исправить. При нем империя достигла наибольшего расцвета и мощи. Это было недолгое время, когда Россия не вела никаких войн. В народную память Александр III вошел как Миротворец. Он многого не успел, а его преемник на троне Николай II не только не смог приумножить деяния своего отца, но даже сохранить уже достигнутое.

Определяющую роль в крушении империи сыграла Первая мировая война. Неудачи на фронте всегда негативно сказываются на состоянии общества в целом и армии в частности. Особенно если эти неудачи вызваны не столько общим состоянием армии и государства, сколько качеством высшего командного состава, о чем недвусмысленно писал генерал от инфантерии А. М. Зайончковский: «…Русская армия начала войну без достаточно хорошо подготовленного офицерского и унтер-офицерского состава, с малым запасом кадров для новых формирований и для подготовки призываемых, с резким, по сравнению с противником, недостатком артиллерии вообще и тяжелой в особенности, весьма слабо снабженной всеми техническими средствами и боеприпасами, и с плохо подготовленным высшим командным составом, имея у себя в тылу не подготовленную для ведения большой войны страну и ее военное управление. И совершенно не подготовленную к переходу для работ на военные нужды промышленность. В общем русская армия выступила на войну с хорошими полками, с посредственными дивизиями и корпусами и с плохими армиями и фронтами, понимая эту оценку в широком смысле подготовки, но не личных качеств»[629]. Тем не менее личные качества также играли не последнюю роль в формировании негативных трендов, приведших впоследствии к катастрофе. Генерал от кавалерии А. А. Брусилов, описывая перипетии, связанные со знаменитым Брусиловским прорывом, вспоминал свою беседу с командующим 4-й армией Западного фронта генералом А. Ф. Рагозой по поводу отказа генерала Эверта поддержать наступление Юго-Западного фронта: «Все это меня чрезвычайно удивило, и я спросил Рагозу, как он сам объясняет себе такой ни с чем не сообразный поступок Эверта. Рагоза ответил мне, что, по его убеждению, громадные успехи, которые сразу одержали мои армии, необыкновенно волновали Эверта и ему кажется, что Эверт боялся, как бы в случае неуспеха он как военачальник не скомпрометировал себя, и полагал, что в таком случае вернее воздержаться от боевых действий, дабы не восстановить против себя общественного мнения. Впоследствии до меня дошли сплетни, будто Эверт однажды сказал: «С какой стати я буду работать во славу Брусилова».