Европейская гражданская война (1917-1945) - Эрнст О. Нольте

относительно немногих людей со своим фюрером, обнаруживал свои уходящие в седую древность корни. Таким образом, демократический принцип принятия решений на общих собраниях членов и командный принцип сперва существовали бок о бок, и история Гитлера, который поначалу, как "руководитель пропаганды", был лишь седьмым среди членов выборного руководящего органа предстает, как то было и в случае Муссолини, историей расширения власти вождя.

Однако уже с момента возложения на себя "диктаторских полномочий", с 1921 года, Гитлер, в противоположность Ленину, не связывал себя решениями какого бы то ни было Центрального Комитета, так что командный принцип рано стал торжествовать над демократическим принципом выборов и дискуссии. Разумеется, некоторое время рядом с ним еще находились менторы и соратники по партии, соравные ему, однако ноябрьский путч 1923 года был уже целиком его собственным произведением, решение о котором не принимал и даже не утверждал никакой выборный орган партии. Новое учреждение партии принесло Гитлеру многочисленные трудности в отношениях с ее северно-немецким крылом, однако и в рядах этих левых Гитлер также смог обнаружить и привлечь на свою сторону протагониста культа фюрера, Йозефа Геббельса. Вплоть до 1930 года "высший фюрер СА" Франц Пфеффер фон Саломон еще обладал относительно самостоятельным положением. Однако позднее Гитлер взял в свои руки руководство и этим важнейшим подразделением партии. Более, чем какая-либо другая немецкая партия, даже намного более, чем большевики до захвата власти, НСНРП уже примерно в 30-м году стала обнаруживать свой характер государства в государстве, так что культ фюрера оказался важнейшим интегрирующим фактором в партии, внутренне очень многообразной. Однако снова и снова обнаруживалось также и объективное превосходство Гитлера, которому подчеркнуто выражали свое послушание такие люди, как Гесс, Гиммлер и Геббельс, пусть даже публикой он все еще во многом расценивался в качестве "бледной копии" Муссолини."

Так, Гитлер, который не был членом Рейхстага, как лидер национал-социалистского движения занял 30 января 1933 года государственный пост рейхсканцлера. И потому с самого начала, несмотря на принесенную на тексте Конституции присягу, он никогда не был просто лишь одним фактором среди прочих – его первенство обеспечивалось тем, что он неоспоримо главенствовал национал-социалистскому народному движению, и следовательно – проводимой им под государственным прикрытием революции, которая понимала себя прежде всего как контрреволюцию. Самое позднее с августа 1934 года воля фюрера стала высшим законом, и потому решения о войне и мире, для которых, согласно Веймарской конституции, требовалось принятие имперского закона, стало делом компетенции Адольфа Гитлера. Ленин вовсе не обладал столь абсолютной властью, но фактически с 1937 года она также имелась у Сталина. Поэтому в 1939 году не возникало никаких сомнений в том, что именно Гитлер ответственен за войну с Польшей, и лишь ему предназначались венки победителя.

Характеристики власти фюрера со стороны национал-социалистских юристов были по большей части квазитеологическими и мистическими. Считалось, что фюрер был воплощением подлинной воли народа и вместе с тем защитником "объективной идеи нации от субъективного произвола введенного в заблуждение настроения народа". Его полномочия неделимы, его власти "не должны препятствовать гарантии и контроль, автономные охранные структуры и благоприобретенные индивидуальные права, она свободна и независима, исключительна и неограниченна". При этом она не сводится к голому произволу, а связана с судьбой и задачами народа. Однако то, чем именно являются судьба и задачи народа, определяет один фюрер, он направляет "задействование совокупной политической силы народа ради достижения общих великих целей". Народные референдумы не определяли его решений, но несли аффирмативную функцию, функцию интимного посвящения в решения фюрера.20

Уже перед началом войны принцип вождистского государства был реализован столь совершенным образом, что Геринг имел право сказать, что он сам и все другие вожди государства и партии рядом с Гитлером в решениях ключевых вопросов были не более полномочны, чем камни, что они попирают своими ногами.21 То, что уровнем ниже имели место бесчисленные конфликты руководителей более низшего ранга, известно из написанных сразу после окончания войны мемуаров очевидцев, однако это обстоятельство как раз и развязывало Гитлеру руки при принятии им политических решений в мирового масштаба. Национал-социалистские юристы были поэтому правы, указывая на изоморфность вождистского государства с диктатурой или же с абсолютной монархией. В действительности, однако, никакой диктатор или абсолютный монарх никогда не обладал такой властью, какой обладал Гитлер. Даже воля императора-воина Наполеона I не была непосредственно идентична государственной воле. Предположение, что нечто подобное было необходимо, коль скоро цель состояла только в восстановлении статуса великой державы или же в основании великой Германии, является совершенно необоснованным. Не было никакой другой "конституции", под эгидой которой оказался бы возможен столь быстрый захват "мирового господства" потерпевшим поражение государством, вопреки всякой вероятности и скепсису всех профессионалов: архаическая простота формирования единой воли, свойственная воинственным племенам, была соединена здесь с современной эффективностью основанной на разделении труда государственной системы. Однако это была также единственная государственная форма, при которой отдельный человек мог обречь целую нацию на тотальное поражение и даже на физическую гибель. В философской перспективе речь шла о наиболее крайней форме извращенной теологии: фюрер считался божеством или, по крайней мере, спасителем-полубогом, и в этом состояло, с исторической точки зрения, острейшее противоречие этой государственной формы с немецкой и европейской традицией.

Однако из юридических моделей государственно-правового обоснования положения народного вождя, обладавшего неограниченной властью, нельзя было заключить, что этот бог или полубог одновременно оказался бы поборником "мировоззрения", которое апеллировало к много большей, чем просто немцы массе людей: по меньшей мере, к германцам или даже ко всем арийцам. Реальность ближайшего будущего не совпадала с понятиями и постулатами. Немецкий народ был не неким обозримым племенем, доверчиво взирающим на своего патриарха, а современным, очень сложным и исторически многообразно дифференцированным обществом. Фюрер, вместе с тем, нуждался в организации, которая не была бы идентична с народом, и его мировоззрение должно было точно так же корениться в этой организации, как и пронизывать его изнутри. Если НСНРП была первым и благороднейшим творением Гитлера, то он, в свою очередь, в определенном смысле являлся ее отпрыском. Поэтому Третий Рейх был в той же степени партийным государством, что и государством вождистским, и закон об обеспечении единства партии и государства от 1 декабря 1933 года зафиксировал это обстоятельство также в формально-правовом смысле, определив партию как "ведущую и движущую силу национал-социалистского государства". Если культ фюрера мог быть истолкован как снятие ограничений с традиционной монархической власти, то партийность государства была чем-то совершенно новым с исторической точки зрения, было чем-то таким, что в еще меньшей степени выводилось из традиции правых, чем из