Европейская гражданская война (1917-1945) - Эрнст О. Нольте

С самого начала НСНРП не была партией патрициев, она была хорошо организованной массовой партией, какими в Германии до тех пор были только СДПГ и с 1920 года – КПГ. Но в ней не только было более выпукло выражена власть фюрера, но и движение членов партии было более мощным, чем в СПГ и КПСС [ВКП(б)]. К моменту взятия власти численность НСНРП составляла более 700.000 членов, в то время как партия большевиков насчитывала едва ли более 200.000 человек; в 1935 году число членов национал-социалистской партии, составлявшее 2,5 миллиона, было примерно таким же, как и число членов ВКП(б), включая кандидатов. Т. е. НСНРП еще в меньшей степени являлась партией элиты, чем ВКП(б), и широкомасштабные партийные чистки не приурочивались в ней к какому то временному пункту. Гитлер никогда не сравнивал свою партию с сословием самураев или "орденом меченосцев", как это делали Троцкий или Сталин в отношении ВКП(б). " Однако в отличие от ВКП(б), организация НСНРП еще до захвата власти была подобна государственной, а мюнхенское имперское партийное руководство с 1930 года напоминало правительство. Штурмовые отряды СА со всеми своими штабами и своей войсковой иерархией значительно превышали по численности "Красную Гвардию" в Петрограде 1917 года. Эта партия и ее армия, между тем, не нуждались для своего самоутверждения в подлинной гражданской войне, и хотя по ходу дела ими и уничтожались другие партии, но отнюдь не целые социальные классы, а агрессивные намерения в отношении "главного врага", еврейства, реализовывались лишь весьма постепенно. СА не стала, как в свое время Красная Гвардия, армией государства, хотя партия и оказывала на нее огромное влияние, СА всегда оставалась лишь государством в государстве. Долгие годы НСНРП не могла даже отдаленно помышлять о том, чтобы, например, подчинить и тем более присвоить себе экономику, как это сделала Коммунистическая партия в Советском Союзе. Ведь Германия, в отличие от Россия в 1917 и тем более в 1920 гг., обладала хотя и находившейся в упадке, но все же очень эффективной и хорошо функционирующей экономикой, которая по многим каналам была включена в мировой рынок и на свою добрую долю была от него зависима. Попытка экспроприировать и реорганизовать ее вне категорической и превалирующей поддержки подобной меры среды избирателей вызвала бы хаос и экономический спад, которые в России и имели место после мировой и гражданской войн. Именно в силу этого власть партии была здесь намного более ограниченной, так что в Германии практически сохранялся социальный плюрализм – в отличие от политического. Хотя некоторым вождям партийных организаций, таким, как Геббельс, например, удалось добыть искомые государственные должности, однако Альфред Розенберг не добился получения в свое распоряжение министерства иностранных дел, так же как и Эрнст Рём – министерства обороны. Хотя позже все чаще заключались личные унии между партийными и государственными постами, но в принципе государство и партия оставались разделенными. Фактически ситуация сводилась к ожесточенной борьбе различных партийных вождей и руководителей подразделений за участие в государственной власти, результатом чего являлось приводящее в замешательство параллельное существование притязаний и компетенций, которое можно было бы назвать неофеодализмом, но которое ни в коем случае не было поликратией, поскольку не имелось ни малейшего сомнения в том, кто действительно принимает ключевые решения. Гитлер даже прямо способствовал определенного рода государственной чересполосице, так же как Сталин и Ленин способствовали конкуренции параллельно существующих органов. Конечно, в Германии остались намного более сильные рудименты традиционного индивидуализма и большие возможности проявления личной инициативы, в то время как в Советском Союзе многообразие компетенций подчинялись ярко выраженному взаимному контролю и тем самым служило господству верхушки, которое простиралась на все, вплоть до мелочей. Основное различие между ВКП(б) и НСНРП заключалось в том, что первая посредством крайней активности еще должна была создать промышленное и обороноспособное общество после всех опустошений мировой и гражданской войн, в то время как вторая должна была выполнить более простую задачу, – подготовить высокоиндустриализированное общество, находящееся в кризисе мирного времени, к войне или хотя бы к возможности достоверной угрозы войны. Таким образом, НСНРП обладала многими формальными характеристиками ВКП(б), например, активностью и волей к уничтожению, однако вплоть до начала войны обладала ими в намного менее выраженной форме.

Характерным было уже то, что партия наряду со своими подразделениями – СА, СС, НСКК, Гитлерюгендом, НСДСтБ и Национал-социалистской женской организацией – опекала также и примкнувшие к ней союзы, такие, как Союз врачей, Союз национал-социалистских немецких юристов, Союз учителей и имперский союз немецких служащих, которые наглядно демонстрировали дальнейшее существование социального плюрализма.

Структурирование верхушки партии последовало благодаря разделению функций в высшем партийном руководстве Рейха, резиденция которого находилась в Мюнхене – "столице движения". Однако Рудольф Гесс, которого можно было бы сравнить с Генеральным секретарем ВКП(б), обладал фактически намного меньшими, нежели последний, возможностям вмешательства в государственную область, хотя и обладал значительным влиянием на принятие решений по вопросам законодательства и назначения всех служащих. Во время своей пребывания в Берлине 13 и 14 ноября 1940 г. Молотов также посетил и Гесса, причем речь на встрече должна была идти о вопросах организации обеих партий. " Если верить сообщениям, единственно, что обсуждалось тогда, был "диалог на высшем уровне", который должен был состояться между ВКП(б) и НСНРП. Происходили ли при Мартине Бормане, который после таинственного полета Гесса в Англию получил пост "руководителя партийной канцелярии", став тем самым одним из могущественнейших людей Третьего Рейха, какие-либо "диалоги на высшем уровне", – остается открытым вопросом. и

Своеобразными рода министрами при Гессе и, впоследствии, Бормане были "рейхсляйтеры", к которым принадлежали, например, Роберт Лей как шеф "Немецкого рабочего фронта", а также руководители больших подразделений Генрих Гиммлер и Бальдур фон Ширах. "Инсруктирова-ние" партийными органами целых областей государственной деятельности, – подобно тому, как в СССР этим занимались отделы Центрального Комитета партии, – в национал-социалистской Германии не имело места, однако примкнувшие к НСНРП союзы были в данных конкретных условиях подчинены соответствующим службам в высшем партийном руководстве Рейха. Ниже располагались организации партии, которые от руководящих органов областного, окружного, местного уровня, от уровня партийных ячеек доходили до низовой единицы, блока, который охватывал 40-60 домовладений. Все партийные функционеры носили униформу с указаниями своего ранга, которая, однако, в противоположность униформе СА и СС никогда не была ни сколь-нибудь известной, ни популярной.

В задачи блокляйтеров вменялось осуществление контроля за сдачей партийных взносов, проведение в "гуще масс" консультирования, надзора и устной пропаганды,