Европейская гражданская война (1917-1945) - Эрнст О. Нольте

И напротив, вся полнота материала имеется в наличии относительно НСНРП, которая на протяжении 14 лет до своего прихода к власти вызревала в лоне общества, не отличающегося от любого другого европейского общества никакими существенными социальными признаками. Все эти общества можно было характеризовать как мелкобуржуазные, то есть в огромном своем большинстве они состояли не только из крестьян и рабочих, но также располагали сравнительно широкими средними слоями, которые посвящали себя посреднической и организаторской деятельности. Вместе со старыми классами образованной буржуазии и мелкопоместного дворянства они составляли, исключая высшие буржуазные и аристократические слои, не менее половины населения и образовывали даже не столько класс, сколько всепроникающую атмосферу, своего рода фильтр нации и общества, который никогда не занимал единой политической позиции и был связан с высококвалифицированным рабочим классом так же тесно, как и с "трудящейся" частью крупной буржуазии. Из-за этого разнообразия среднему классу никогда не удавалось создать некий героический образ себя самого; скорее, он, напротив, непрестанно подвергался критике и именно поэтому привносил в общество некую динамичность, так же чуждую милитаризированному дворянскому обществу, как и государству мелких крестьян. В 1880 и 1920 гг. еще стояло под вопросом, следует ли понимать этот основной элемент всех западных обществ как регрессирующий или как находящийся на подъеме, и Карл Маркс ни в коем случае не ограничивался выдвижением лишь первого из этих тезисов. Cum grano salis можно даже сказать, что понятие революционного пролетариата, как и социализма вообще, было изобретением мелкой буржуазии, поскольку возникло оно из антипатии человека мелкобуржуазного происхождения к определенным и зачастую действительно устаревшим чертам мира их юности. В любом случае, нет ничего содержательного в характеристике НСНРП как мелкобуржуазного движения, которая либо подтверждается новыми доводами, либо слегка модифицируется. Все это можно обнаружить уже в официальной "партийной статистике" 1935 года, которая показывает, что рабочие в партии представлены 32% членов, тогда как их доля от общей численности населения составляла 47%, и что среди крайсляйтеров их доля упала до 8%.27 Схожие факты, а именно, отклонения от воображаемого или постулируемого равенства в представительстве, обнаруживаются во всех государствах и партиях, где понятие представительства что-либо значит; и наиболее характерным для национал-социализма было исключительно то, что в партии наличествовала сравнительно высокая доля рабочих, участвующих в движении среднего класса1* Таким же бессодержательным был тезис о "деклассированных элементах", который до определенной степени подходит к любой радикальной партии. Впрочем, "деклассирование" в таких случаях чаще является следствием, чем причиной деятельности партии, и так было и в случае НСНРП. Относительная численность "партийных товарищей" в отдельных регионах намного меньше зависела от их социального состава, нежели от таких внесоциологических факторов, как близость к границе, конфессия, добровольный призыв на военную службу. Как НСНРП, так и ВКП(б) не в последнюю очередь были партиями молодежи. Значительно яснее, чем статистические разработки о процентных долях классов и слоев, нуждающиеся еще в конкретной дефиниции, говорит раннее высказывание Клары Цеткин 1923 года, что фашистские партии в тенденции состояли из сильнейших и наиболее решительных (и, пожалуй, следует добавить, из наиболее возбудимых) "элементов всех классов"." С таким же правом можно было бы сказать, что большевистская партия в 1917 году состояла из самых энергичных и самых активных элементов русской и нерусской интеллигенции и рабочих. Решающий вопрос, однако, заключается в том, по каким причинам эти элементы в России или Германии объединились в одну партию, и он проясняется средствами не социологии, но только посредством истории. Хотя различие между двумя этими партиями в некоторой мере и можно понять благодаря социологическим и историческим данным, однако их развитие и тем более приход к власти являются результатом совершенно специфических ситуаций и событий.

Однако если приход власти в обоих случаях не был обычным coup d'etat не может быть сведен к интригам или к банальной случайности, то нужно учесть и то, что новые государственные партии во всех слоях общества натолкнулись на столь сильное сопротивлени, что не могли обойтись без силовых органов утверждения и обеспечения их власти. После партий эти органы были важнейшим структурным элементом той формы государства, для которой еще до 1933 года был введен в употребление термин "тоталитаризм'".

2. Органы государственной безопасности и террор

Первые вооруженные объединения, которые должны были обеспечивать безопасность "Временного правительства рабочих и крестьян" в Петрограде и затем в Москве, были те же самые, что завоевали для него власть: повстанцы из числа бывшей царской армии, прежде всего группы матросов Балтийского флота и подразделения Красной Гвардии. Они держали вахту перед Смольным, первоначально для защиты от возможного в любое время нападения контрреволюционных войск, а затем обеспечивали охрану московского Кремля. В конце декабря 1917 года разрушение старой армии шло рука об руку с формированием новой; основное их различие состояло, прежде всего, в устранении всех рангов и чинов, а также всех орденов и отличий; в революционной армии российской республики свободные и равные граждане – пролетарии по своему социальному происхождению – должны были объединяться в добровольном послушании и сами собой командовать посредством солдатского комитета. Очень быстро стало ясно, что эта армия не заслуживает своего названия и не имеет никаких шансов взять верх над остатками старой гвардии или даже немецкими войсками. Поэтому уже с марта под руководством военного комиссара Троцкого Красная Армия начала перестраиваться скорее на манер царской армии, чем Красной Гвардии, так что вскоре множество ее командиров были набраны из числа бывших офицеров. Однако именно пара латышских полков, состоявших из убежденных большевиков, которые в июле 1918 года спасли правительство Ленина от восстания левых эсеров, в целом сохраняли первоначальный партийный характер. За продолжительное время в изменчивом ходе гражданской войны произошло четкое разделение внутреннего и внешнего, которое едва ли могло быть произведено вооруженной властью и специальными силами безопасности. Практически все командиры высшего состава были членами партии, и многие из них – как, например, сын литовского крестьянина Иероним Уборевич – играли существенную роль в организации Красной Армии; наряду с бывшими офицерами были также назначены военные комиссары как уполномоченные партии, а партийные лидеры, Сталин и Троцкий, например, никогда не имевшие военного образования, заняли высшее положение в Армии. Именно Троцкий отдал в августе 1918 года приказ о сооружении первого концентрационного лагеря и именно он пытался предостеречь бывших царских офицеров от перехода в стан белых тем, что приказал держать их жен и детей в качестве заложников, в отдельных же случаях – расстреливать. В первые