Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова

со страниц политической истории Востока Омейядов, привела к существенным институциональным изменениям в Аль-Андалусе. Абд ар-Рахман I (756–788), единственный из Омейядов, выживший как политическая фигура благодаря своему бегству в Испанию, стал первым эмиром (amïr) Аль-Андалуса. В титулатуре эмира некоторое время сохранялись слова «сын халифов», а до 772 г. на пятничной молитве упоминался халиф. Эти мероприятия имели политический характер и были призваны прежде всего закрепить легитимность власти Омейядов в Аль-Андалусе и подчеркнуть его религиозную общность с метрополией. В целом власть кордовского эмира была совершенно независимой от Багдада, и он вел себя как халиф, что проявлялось и в дворцовом церемониале, и в образе правления.

Уже Абд ар-Рахман I изменил порядок провозглашения правителя. В учрежденную им церемонию, которая проводилась затем всеми Омейядами при стечении народа и при участии аристократии и составляла важнейший элемент передачи власти, была введена присяга на верность. Войско лишилось возможности провозглашать эмира, отныне правитель сам назначал своего преемника лично (иногда в форме завещания). Как правило, власть передавалась по наследству по мужской линии, но вовсе не обязательно старшему сыну.

Все это существенным образом отразилось на административной системе Аль-Андалуса, которому предстояло превратиться из провинции Халифата в самостоятельное государство. Эмиры целенаправленно изменяли систему управления, позаимствовав для этого многое из Багдада. Так, были введены по аббасидскому образцу высшие должностные лица, которым делегировались важнейшие политические, фискальные, судебные и военные полномочия. Территория Аль-Андалуса была поделена на провинции, во главе каждой из которых стоял вали.

Не менее значительными были перемены в религиозной сфере. Новые правители видели свою задачу не только в том, чтобы воевать с христианами севера или возводить мечети, но и в том, чтобы политический режим носил гораздо более выраженный мусульманский характер. В связи с этим, например, значительно сократилось количество христиан в мусульманской администрации.

В 929 г. Абд-ар-Рахман III «вернул» себе, как говорят источники, титул халифа (halif) и правителя правоверных. С этого времени Аль-Андалус стал Халифатом (его иногда называют Кордовским по его столице), таким образом не только de facto, но и de iure приобретя самостоятельность. Это событие, впрочем, никак не отразилось на властных структурах. Система замещения трона и органы управления остались прежними.

Напротив, изменения, произошедшие с развалом Халифата в 1031 г., затронули все уровни власти и были необратимыми. Ни один из правителей мелких политических образований тайф (taifa) — никогда не претендовал на титул халифа и правителя правоверных или на восстановление политического единства Аль-Андалуса. Основанием для их власти была способность организовать управление и защиту определенной территории. Титулатура этих правителей была разной: хаджиб (häyib), эмир (amïr), малик (malik), сахиб (sähib), даже султан (sultan весьма абстрактный термин для обозначения обладающего властью). Они сохраняли традицию назначения преемников, принесения присяги на верность, атрибуты власти — хотя и формально. Эмиры тайф использовали наемные войска, что забирало значительную часть ресурсов и приводило к введению новых, не коранических (т. е. не установленных Кораном) налогов, что делало их власть весьма сомнительной с точки зрения закона. Этому же служила общепиренейская феодальная практика того времени вассальных и союзных отношений с «неверными» в политических интригах против конкурентов-единоверцев и, как следствие такой политической ситуации, религиозная толерантность, переходящая в безразличие. Не удивительно, что и альморавидам, и альмохадам, приносившим на полуостров идею ислама и исламского государства, удавалось легко справиться с тайфами и восстановить единство мусульманских территорий.

При Альморавидах (1111–1150), а затем и при Альмохадах (1150–1212) Аль-Андалус включался в северо-африканские империи, превращаясь в их провинцию. Тогда здесь вводилась должность вали — наместника правителя (эмира) державы. Наместнику делегировались самые широкие полномочия во всех областях государственного управления, он же командовал военными подразделениями. Эмиры же приняли титул «эмира мусульман», что было своеобразным компромиссом по отношению к Аббасидам, которые подтверждали их власть. Благодаря этой зависимости от халифов, апеллируя к Багдаду или Тунису, тайфам удалось возродиться и свергнуть альморавидов и альмохадов.

Система центрального управления и дворцовые службы

До того как первый эмир провел административную реформу, центральной системы управления как таковой в Аль-Андалусе не существовало — все механизмы управления были сосредоточены в военных структурах. Позже вокруг эмира группировалась арабская аристократия, которая и занималась всеми делами управления. Достаточно быстро сложилась система должностей со своей строгой иерархией, назначения на которые производились исключительно по воле эмира, а затем халифа, который делегировал должностным лицам свои полномочия, принимая особую присягу на верность. Во главе этой системы находились разные люди, не всегда принадлежавшие к арабской аристократии, имевшие общий титул визиря (wazïr) и являвшиеся советниками и соратниками правителя.

Титул визиря прилагался к тем, кто занимал высшие административные или политические позиции, или к советникам государя; особенно часто он начал появляться с конца IX в. Этот титул не предполагал обладания в обязательном порядке каким-либо политическим постом, но все высшие сановники носили его, что превратило его со временем в почетный. Во времена тайф должность визиря предполагала исполнение обязанностей секретаря и обычно замещалась людьми учеными, хотя в целом так мог именоваться любой, кто был прямо причастен к администрации. В эпоху альморавидов визири в основном были берберского происхождения, а их функции были весьма расплывчаты. При Альмохадах, вообще не знавших четкой системы управления, все должности, в том числе и визиря, пришли в упадок, а когда были отчасти восстановлены, имели усеченный характер. В Гранадском эмирате визирь больше всего соответствовал придворно-министру. Их было несколько, например, визирь пера отвечал за королевскую переписку. Гранадский визирь по своим функциям сближался с хаджибом (см. ниже) классического периода. Визири занимались административными, политическими и военными делами.

Важнейшей фигурой кордовской администрации был хаджиб (hаyib) — первый визирь. Он ведал дворцовым хозяйством, и его статус и обязанности были очень похожи на статус и обязанности меровингских майордомов. Как правило, хаджиб был арабом и аристократом. Полномочия и реальную политическую власть хаджиба трудно переоценить. Он, в частности, охранял дверь в покои правителя, пропуская только тех, чей визит был согласован, и занимался всем, что было связано с придворным этикетом и церемониалом. После реорганизации политико-административной системы Абд-ар-Рахманом II (822–852) первый визирь превратился в своего рода первого министра, местоблюстителя халифа, стоявшего во главе всех служб двора, центральной и провинциальной администрации и войска. Хаджиб мог совмещать свою должность и с другими видами деятельности. Например, хаджиб Аль-Хакама (961–976) руководил большей частью военных кампаний, произошедших в его царствование. В связи с этим не вызывает удивления тот факт, что при сильном и правившем долго Абд-ар-Рахмане III (912–961) место хаджиба оставалось вакантным.

Среди других визирей следует особо назвать дху-ль-визиратайн (dhu-l-wizaratain), состоявшего в помощниках у хаджиба, и визирей, возглавлявших канцелярию (сначала