Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова

устанавливавшие правила работы канцелярии и других ведомств; юридические трактаты, обязанные своим появлением обострившемуся интересу к римскому праву и потребностям переосмыслить вопрос о природе королевской власти, унифицировать систему управления государством; подробнее и многочисленнее становятся хроники.

Вестготская монархия

Королевская власть

Государство, сложившееся на Пиренейском полуострове после вестготского завоевания, формировалось на скрещении германских и позднеримских традиций и под сильным влиянием христианской церкви. Это сказалось и в представлениях о природе королевской власти и государства, и в составе и характере государственных институтов.

В вестготскую эпоху существовало абстрактное понятие государства, не персонифицированное полностью в государе. Вестготское право и правовая мысль различали короля, королевство и подданных как составляющие части государства. Король (rех, princeps) должен был осуществлять политическую власть ради общего блага. Он же представлял государство; владения короны как института не совпадали ни с королевством, ни с владениями короля как частного лица, и после смерти монарха первые переходили его преемнику на престоле, последние же делились между его детьми согласно нормам наследственного права. Первоначально государь мыслился как глава вестготов-завоевателей — Rex Gothomm, но позже стал именоваться и Rex Hispaniae. При Леовигильде (568–586) в символике королевской власти к мечу и знамени вестготских королей были добавлены римские скипетр, корона и пурпурная мантия, а Рекаред (586–601) присоединил к своему титулу по примеру римских императоров титул Flavius, которым пользовались и его преемники. Король при восшествии на престол приносил подданным клятву в том, что он будет править по справедливости и защищать веру, церковь и королевство. Он обладал всей полнотой власти согласно законам и, в частности, возглавлял административный аппарат королевства и органы правосудия, мог назначать и смещать должностных лиц.

Понятие королевства (regnum, patria, terra) объединяло в себе его территорию и население, независимо от этнической принадлежности. Его территория считалась единой и не должна была расчленяться. Королевство обладало собственной казной, не тождественной королевской, и его интересы ставились выше интересов короля.

Подданные (subjecti, subditi, populus) составляли третий элемент государства. Отношения, которые связывали их с королем и государством, имели публично-правовой характер. В частности, в ответ на клятву монарха и подданные приносили клятву верности королю. Взаимная клятва понималась как заключение пакта между королем и народом, т. е. составляющими государства. Изначально источником политической власти считалось собрание всех свободных вестготов, которые делегировали ее вождю или королю. Позже его место занял съезд знати.

Право подчеркивало разницу в этих трех понятиях: король, королевство, народ (или подданные), в частности, рассматривая как особые преступления contra principem, contra patriam и contra gentem. Королевская власть воспринималась как инструмент для достижения общественного блага. В функции государя входила защита королевства от внешней и внутренней опасности, обеспечение правосудия через законы и суды, защита и покровительство церкви. Эта теория не всегда, естественно, воплощалась в жизнь, и на практике элементы частноправовых отношений были достаточно сильны. Это проявлялось, например, в институте верных короля — fideles regis, которые, вырастая из королевской дружины и свиты, формировали в то же время и его двор как институт управления.

Таким образом, королевская власть в вестготской Испании (в отличие от Франкского королевства) никогда не имела исключительно патримониального характера. Существовала отчетливая разница между королевским домом и королевством (или родиной), общностью, объединенной территорией и населением, которой король управлял, но которая не принадлежала ему по праву собственности, из-за чего он не мог распоряжаться ею или разделить ее между наследниками. Монархия составляла единственное выражение верховной власти. В последней четверти VI в. Леовигильд, установив свою власть над всей страной и изменив королевский церемониал на византийский манер (неизвестный ранее вестготам), заметно укрепил королевскую власть. Сделав своих сыновей Герменегильда и Рекареда соправителями, а затем и наследниками престола, он ввел в политическую жизнь новый фактор, который в VII в. стал особенно актуальным.

В самом начале VII в. с угасанием королевского потомства Леовигильда власть в Испании переживает институциональный вакуум и, как следствие, смуты. Все это послужило причиной формирования доктрины и письменного законодательства касательно двух фундаментальных тем публичного права: проблемы происхождения и легитимности власти и установления порядка наследования престола.

Автором политической доктрины легитимности христианской королевской власти стал Исидор Севильский (ок. 560–636). В «Этимологиях» и «Сентенциях» он сделал упор на легитимность как важнейшую составляющую истинной королевской власти. «Короли характеризуются, писал он, справедливым управлением (и отсюда даже происходит их название: reges a regendo et recte agendo), в противном случае имя и статус короля могут быть утеряны».

Теория легитимности, сформулированная Исидором как политическим мыслителем, конечно, была умозрительной, оторванной от реальной жизни испано-готского общества. Значительно более характерно для этого общества другое представление о легитимности королевской власти, которое прослеживается у хронистов поздней Римской империи и у того же Исидора в его исторических трудах: дурной король не будет тираном, но им будет узурпатор королевской власти, мятежник, восставший против того правителя, который обладает легитимной властью.

Каким же был законный путь к власти в Испании VII в.? Этот вопрос заставляет обратиться к старой проблеме наследования в вестготской монархии. Известно, что вестготское право V и VI вв. не стремилось зафиксировать письменно нормы наследования, в то же время на практике бытовало общегерманское представление о выборном характере королевской власти. Впрочем, в течение этого периода она, как правило, передавалась внутри правящей фамилии. Этот вопрос впервые был подвергнут юридическому регулированию на IV Толедском соборе.

Замещение престола

IV Толедский собор (633) обладал четко выраженным учредительным характером. Принятый этим собором объемный 75-й канон был посвящен важным и насущным политическим вопросам и установил принцип выборности при замещении вестготского трона. V, VI и VIII Толедские соборы (636, 638 и 653 гг.) выработали нормы проведения выборов. Выборщиками были епископы и палатины (придворные магнаты и советники), а для того, чтобы быть выбранным, необходимо было удовлетворять определенным требованиям: быть готом, знатного рода и добрых обычаев; не иметь зависимого происхождения, не быть постриженным или подвергнутым наказанию острижением. VIII собор постановил, что выборы должны проводиться в Толедо или в том месте, где почил монарх, и недвусмысленно лишил права быть выбранными тех, кто пытался занять трон при помощи заговора или народного возмущения.

Однако и теперь по большей части эта система не применялась. Из девяти монархов, живших после IV Толедского собора, только двое Вамба и Родриго или, возможно, трое, если считать Хинтилу достигли власти в силу выборов. Остальные обретали корону иначе: Хиндасвинт по наследству и в результате предшествовавшего соправительства, другие — по назначению правящего монарха. Все это предполагало нарушение установленной процедуры выборов, что, впрочем, не воспринималось в большинстве случаев как основание для нелигитимности. Мосарабские