Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

— Может, ты знаешь Тэмми Кэмпбелл из столовой? Это моя мать.

Т. понятия не имел, о ком идет речь.

— Батюшки! — воскликнул он,широко всплеснув руками, пролив на себя почти всю воду из стакана. — Тэмми! — Он принялся смахивать воду с одежды, глядя парню прямо в глаза. — Черт побери, точно, как я сразу не признал! — Он глянул на бейдж дежурного. Там значилось: «Фредди Кэмпбелл». — Так ты, значит, маленький Фредди? Ну надо же, вымахал-то как! — Он дружески похлопал его по руке через решетку окошка. — Ну дела. Как поживает твоя мать, Фредди? Ее наверняка тоже уволили вместе со всеми — стыдно так поступать. Слушай, а мне как раз нужен толковый человек. Напишешь мне её адрес? Нам в управлении такие расторопные женщины, как Тэмми, позарез нужны.

Парень задумчиво потер губы:

— Да она сейчас почти всё время торчит на радиостанции W291AJ. Знаешь такую? Хотя я без понятия, вещают ли они еще. Вчера, во всяком случае, в эфире было пусто.

— Слушай, я как раз еду мимо, загляну к ней, разузнаю, как дела. А ты уверен, что нам обязательно ждать Фальсо? Это ведь может затянуться. А нам еще этого красавчика нужно сдать ребятам в Вашингтоне.

— В Вашингтоне?

— Ты что, новости не смотришь, Фредди? Вчера вечером по «Эн-би-си» передавали. Его будут казнить в округе Колумбия. Да-да, столичные власти наконец-то решили лично заняться этим делом.

Парень за стеклом удивленно присвистнул:

— Ничего себе дела... — Он еще раз покосился на жетон Т., лежавший на стойке. — Ну, тогда вам точно лучше поторопиться, путь неблизкий.

Т. почувствовал, как напряжение в руке Кёртиса мгновенно спало. Лишь бы этот жиртрест ничего не заметил.

— Вот и отлично, как раз успею повидать твою мать. Спасибо за водичку, — он поставил пустой стакан на стойку. — И за душ, ха-ха.

Щелчок открывающегося автоматического замка на входной двери прозвучал для Т. слаще любой музыки, какую он когда-либо слышал в своей жизни, включая вопль восторга его первой женщины.

— О Господи, — прошептал Кёртис, оказавшись на улице. Он подставил лицо теплым лучам солнца.

— Теперь идем спокойно, без спешки, — прошептал Т., помахав на прощание переростку из клана Кэмпбелл за стеклом. — Не торопись. Моя машина припаркована вон там, за белым фургоном.

Они успели сделать лишь десяток шагов по двору, как произошло сразу два события, и оба — из рук вон скверные. Во-первых, со стороны въезда на территорию не торопясь шли двое копов. Это были те самые парни, что дежурили на дорожном блокпосту и останавливали его полчаса назад; теперь они целенаправленно топали к главному входу. «Проклятье, ну надо же было им именно сейчас захотеть кофейку», — подумал он, и в ту же секунду случилось то, что было гораздо хуже. Из громкоговорителей над парковкой с такой силой, что задрожала земля, грохнул голос Билла Пейджлоу Фальсо.

— Стоять, Т.! Стой, не то пожалеешь об этом до конца своих дней! — разнеслось над плацем глухое металлическое эхо.

Кёртис весь сжался. Облегчение, которое он только что ощутил, мгновенно сменилось паническим ужасом. Он побежал быстрее, звеня кандалами и судорожно хватая ртом воздух.

Т. оглянулся на дежурную будку. Там по-прежнему маячила лишь туша Фредди Кэмпбелла.

— Ты устроил тут настоящий бунт, Т., ты хоть понимаешь это? Ты предал мое доверие! — гремел из динамиков Фальсо. Затем его голос стал тише: — Кэмпбелл, где они? Далеко ушли от входа?

Парень за стеклом активно зажестикулировал, что-то отвечая в микрофон.

— О Господи... — застонал Кёртис.

Снова раздался громовой голос начальника тюрьмы:

— Тебе не вывести Кёртиса с территории, Т. Живым он отсюда не выйдет, понял? Оставь его на месте и убирайся прочь из моей тюрьмы, старый ты дурак!

Двое полицейских, уже подходивших к дверям, наконец сообразили, в чем дело, и мгновенно припустили бегом прямо к ним. Ребята были молодыми и тренированными, и расстояние между ними сокращалось на глазах. Они были уже почти так же близко, как Т. и Кёртис к своей машине.

— Беги, Кёртис, черт тебя дери, беги быстрее! — торопил Т.

Кёртис тяжело хрипел и бежал как мог, ковыляя в кандалах. Согнувшись, задыхаясь, отчаянно цепляясь за свой единственный призрачный шанс на спасение.

Сзади послышались крики преследователей. На парковку выскочил и дежурный-толстяк, тоже пытаясь бежать следом. Через динамики громкоговорителей доносились смутные крики надзирателей из подвала блока смертников.

«Чтоб тебя черти драли, Джим Уолерс!» — в ярости подумал Т. Ведь это из-за Джима начался весь этот кошмарный балаган. Как, скажите на милость, он мог знать, что его старый, добрый напарник, с которым они когда-то громили уинчестерский клуб любителей дартса, одержав двадцать побед кряду, однажды станет его погибелью? Будь ты проклят, Джим Уолерс.

До патрульной машины оставалось всего пара шагов, и Кёртис бежал из последних сил.

— Прорвемся, Кёртис! Сейчас прыгаем в машину, уходим через дальние ворота в объезд, они нас не достанут!

Сзади прогремели предупредительные выстрелы в воздух. Т. рванулся к дверце машины, лихорадочно шаря в кармане куртки в поисках ключей. И в этот момент Кёртис сбился с шага.

— Черт! — вскрикнул он.

Его шаг оказался чуть шире, чем позволяли короткие цепи кандалов. Нога зацепилась за ногу, тело повело в сторону, он попытался удержать равновесие, но дернулся слишком резко. Кёртис тяжело, со всего маху рухнул лицом на асфальт, даже не успев выставить вперед скованные руки. Т. отчетливо услышал резкий, страшный удар его лица о твердое покрытие.

— Я буду вынужден доложить о твоем предательстве, если ты не остановишься! — шипел из динамиков голос Фальсо. — То, что ты делаешь — грех! Господь покарает тебя, Перкинс! Он низвергнет тебя во прах! Ты горько пожалеешь о содеянном!

Т. бессильно опустил плечи и замер. Кёртис лежал на животе в пяти метрах позади него. Его скованные ноги были неестественно вывернуты, стальные браслеты наручников впились в запястья, содрав кожу до крови.

— Уходи, Перкинс, уходи быстрее, теперь уже всё равно поздно, — простонал Кёртис, тщетно пытаясь приподнять окровавленную голову. — Передай Догги, что я люблю её. Скажи, что я не виновен. И этого достаточно. Спасибо тебе за всё. А теперь беги!