Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова

своем завещании (1504) подчеркивает, что ее власть выше, чем даже законы королевства. Однако сама королева, как и король Фернандо, предпочитала не ломать традиционные ограничения королевской власти, а лишь постепенно ослаблять их и добиваться своих целей, не акцентируя их новизны. Монархи обрели полный контроль над изданием законов, хотя и соблюдали обычай утверждать их на сессиях кортесов; в Кастилии их преемники уже вводили новые законы посредством декретов, однако страны Арагонской короны настаивали, что, хотя законы диктует король, но лишь на сессиях кортесов и с их одобрения. Карл V, вступив на трон, принес с собой в Испанию характерные для Габсбургов представления о правах и обязанностях государя и подданных, которые сразу же вступили в противоречие с традиционными испанскими вольностями. После подавления восстаний комунерос и Жерманий прежняя система равновесия и взаимности обязательств монарха и сословий («пактизм») сразу изменилась, реальные возможности монархов диктовать свою волю сословиям и традиционным институтам заметно возросли. При сильных первых Габсбургах органы управления носили подчеркнуто консультативный характер и лишь иногда пользовались относительной автономией. Короли не только на словах, но и на деле демонстрировали уважение к вольностям и привилегиям подданных, они всегда признавали точные границы своей власти, особенно в отношении имущественных прав подданных, однако последнее слово всегда оставалось за монархом (который, впрочем, очень зависел от своих источников информации и обычно полагался на мнение советников). В то же время его власть на местах ограничивалась слабостью аппарата местного управления, который нередко не мог преодолеть сопротивление местных элит.

Организация управления на вершине власти очень зависела от личности монарха. «Модели» участия короля в делах управления при Карле V и Филиппе II заметно отличались друг от друга, но еще больше от Габсбургов XVII в., при которых особую роль приобрели королевские фавориты (validos), получавшие в свои руки от монархов важнейшие рычаги внутренней и внешней политики. Наиболее влиятельные из них обладали властью первого министра, но она основывалась исключительно на доверии короля и была весьма непрочной. Ее появление было вызвано растущей сложностью дел управления, и в то же время разграничение высшего титула и ежедневного осуществления власти освобождало короля от возможной критики за ошибки в делах управления. Наиболее влиятельными фаворитами были герцог Лерма при Филиппе III (1598–1621) и граф-герцог Оливарес при Филиппе IV; позже фавориты не пользовались такой властью. Как правило, они делегировали часть своих функций помощникам и передавали ключевые должности клиентеле друзей и родственников. Обычно они управляли через голову советов, с помощью хунт, составленных из доверенных лиц, которые узурпировали часть полномочий советов и в то же время преодолевали противоречия между ними.

Важным инструментом власти Габсбургов была практика назначения родственников на важнейшие государственные должности. Так, жена Карла V Изабелла, его дочь, его сын Филипп (будущий Филипп II) в отсутствие императора подолгу управляли Испанией, а его внебрачные дети Маргарита Пармская и Хуан Австрийский Нидерландами.

Королевский двор

Значение двора в управлении Испанской монархией трудно переоценить. Как и в других странах, он сочетал в себе самые разные функции, и численность его персонала в конце XV — первой половине XVII в. неуклонно возрастала. Самые влиятельные политические деятели стремились сочетать государственные посты с придворными, что обеспечивало большие возможности контакта с монархом или даже воздействия на него.

Организация двора Католических королей отличалась высокой степенью прагматизма. Частые перемещения монархов по всей стране, как и постоянные финансовые проблемы, ограничивали возможности пышной репрезентации их власти, зато обеспечивали достаточно эффективный контроль над подданными. Хотя к 1479 г. институт двора в Арагонской короне был более развит, чем в Кастилии, дворы и самих монархов (по крайней мере до смерти Изабеллы и отъезда Фернандо из Кастилии), и их сына и наследника принца Хуана (ум. в 1497 г.) строились по кастильскому, а не по арагонскому образцу.

Двор испанских Габсбургов сформировался под влиянием самых разных традиций: испанских, бургундских, итальянских (в частности, можно отметить влияние папского двора). В 1548 г. по приказу Карла V в Испании был введен пышный бургундский церемониал, хотя, конечно, несколько отличавшийся от принятого при независимых бургундских герцогах. В правление Филиппа II, глубоко религиозного, скромного в личных привычках, не слишком склонного к публичности и при этом достаточно тяжелого на руку в отношении непокорной аристократии, двор в меньшей степени привлекал дворянство, но и тогда он отличался сложной структурой и включал, по ориентировочным подсчетам, около 1500 человек.

Как и в эпоху Средневековья, при Габсбургах двор делился на несколько служб: королевский дом (Casa Real) как таковой во главе с главным майордомом, ответственным за управление двором, размещение и снабжение монарха, его семьи и придворных; королевская палата (Cámara Real), глава которой отвечал за организацию службы монарху непосредственно в его покоях; королевские конюшни во главе с главным конюшим, ответственным за организацию переездов двора; королевская капелла, глава которой организовывал религиозную жизнь двора. Вплоть до правления Карла V включительно во главе королевской палаты стоял камареро майор, и этот пост считался высшим при дворе, однако при последующих монархах он потерял свое значение, поскольку его основные функции перешли к sumiller de cotps. Иногда встречающийся перевод этого французского по происхождению названия как «спальник» неточен: речь идет о гораздо более широких полномочиях, касающихся личной службы монарху: его пробуждение и отход ко сну, одевание и раздевание, состояние здоровья — все, что имело отношение к обслуживанию тела короля. Sumiller de cotps имел постоянный доступ к королю и присутствовал на всех его аудиенциях. Каждому из высших должностных лиц подчинялись отдельные штаты королевских слуг. Отдельные службы отвечали за королевскую трапезу и винный погреб, за королевскую охоту, за охрану короля, его семьи и придворных. В начале правления Филиппа IV при дворе числилось около 350 придворных и слуг разного уровня, обслуживавших короля во дворце (в том числе, например, 18 майордомов), 167 человек обеспечивали королевскую охоту и «спортивные игры», 300 человек составляли стражу. Очень велика была роль служителей церкви и капеллы (насчитывавшей 63 музыканта); главным капелланом считался архиепископ Сантьяго. Естественно, на всех этапах эволюции двора очень велика была роль королевских духовников. Очень высоко ценилось право нести службу в королевских покоях (gentilhombres de Camara, что условно можно перевести как «палатные дворяне» и отчасти напоминает должность камер-юнкера) и на королевской трапезе (gentilhombres de la boca — «дворяне при трапезе»), поскольку оно обеспечивало личный контакт с королем.

Отдельными дворами, хотя и далеко не столь масштабными, как королевский, располагали королева и наследный принц. Так, двор королевы включал наряду с восемью майордомами много десятков фрейлин и иных подчиненных ей дам разного придворного статуса. Должности