Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

на помощь авиацию и войска, звонил в иностранные посольства. Он явно боялся расправы и не знал, что делать. Отдавая автомат офицеру «Альфы», Руцкой обратил внимание на то, что автомат в ружейном масле. «Я не стрелял из него». Как будто это имело значение в конце дня 4 октября. Участник событий и народный депутат Виктор Аксючиц из партии РХДД писал позднее: «Да, руководители Съезда проявили отсутствие политической и государственной мудрости. <…> Хасбулатов и Руцкой мало соответствовали той роковой роли и безвольно отдавались революционной стихии, которая умело направлялась профессиональными провокаторами. <…> Кому были выгодны и откуда пришли отряды с фашистской символикой, маршировавшие перед зарубежными телекамерами и у американского посольства? А кому были выгодны большевистские вопли анпиловской агитбригады? Конечно же, не депутатам, которые были бессильны здесь что-либо сделать. Но как президентской пропаганде без такого рода провокаторов удалось бы убедить мир в коммуно-фашистском путче?»[496]

Позорным было поведение и многих именитых деятелей культуры, о которых с такой благодарностью писал позднее в своих мемуарах Ельцин. Вот язык одного из обращений к президенту и согражданам, под которым стояли подписи Беллы Ахмадуллиной, Василя Быкова, Даниила Гранина, Дмитрия Лихачева, Виктора Астафьева, Григория Бакланова, Булата Окуджавы и других: «Красно-коричневые оборотни, наглея от безнаказанности, оклеивали на глазах милиции стены своими ядовитыми листками, оскорбляя народ, государство, его законных руководителей, сладострастно объясняя, как именно они будут всех нас вешать… Хватит говорить. Пора научиться действовать. Эти тупые негодяи уважают только силу. Так не пора ли ее продемонстрировать нашей юной демократии?»[497] Позднее только Юрий Давыдов выразил по поводу этого обращения сожаление. «Мне не надо было пользоваться правом на глупость»[498].

Сколько человек и кто именно были убиты и ранены 3–4 октября в Москве? Мы не знаем этого и через четыре года после событий осени 1993 года. По официальным данным, число убитых в десантных частях, в рядах ОМОНа и в подразделениях внутренних войск составляло около двадцати человек, а среди сторонников Хасбулатова и Руцкого – от ста пятидесяти до двухсот человек (разные официальные источники сообщали разные цифры). На площади у «Останкино» и в районе Белого дома было убито около десяти журналистов и операторов, в их числе и западные корреспонденты. Не менее двадцати человек погибли от случайных пуль вне непосредственного района противостояния (жители домов на Красной Пресне, случайные прохожие, зрители, несколько человек, пришедших в центр Москвы по призыву Гайдара). Эти цифры явно занижены. В материалах оппозиционной печати говорилось о гибели в районе телецентра не менее двухсот человек, а в районе Белого дома и в самом здании – не менее полутора тысяч. Эти же данные приводили вскоре после трагедии некоторые из офицеров внутренних войск. Кирсан Илюмжинов и президент Ингушетии Руслан Аушев публично заявляли, что они видели в здании разгромленного парламента сотни трупов и что общее число погибших защитников Белого дома превышает пятьсот человек. Число раненых соответственно должно быть в два-три раза больше, чем число убитых. Списки погибших 3–4 октября приводились на парламентских слушаниях 31 октября 1995 года. Журнал «Свободная мысль» перечислил недавно имена и краткие сведения о тридцати юношах и девушках от 16 до 25 лет, которые были убиты 3 и 4 октября в Москве. По данным следствия, которое проводилось до объявления амнистии Генеральной прокуратурой РФ, из оружия, принадлежавшего сторонникам Верховного Совета, не было убито ни одного человека. Большая часть погибших имела огнестрельные пулевые ранения из крупнокалиберного пулемета БТР. Несколько человек имели ранения от осколков снарядов, а также от разрывных пуль и пуль со смещенным центром тяжести. Такого оружия у защитников парламента не было[499].

Имелись свидетельства о том, что тела погибших в здании парламента тайно вывозили через подземный тоннель к станции метро «Баррикадная» и далее за город, где эти тела были сожжены. Никакой идентификации погибших при этом не проводилось. Среди защитников Белого дома имелось не менее тысячи человек из других регионов (Северный Кавказ, Абхазия, Приднестровье, Санкт-Петербург, Прибалтика). Судьба многих из этих людей до сих пор неизвестна. Никто из корреспондентов или независимых наблюдателей не допускался в Белый дом после окончания боев. В здание парламента «до окончания следственных действий» не пропускали даже врачей из Московского департамента здравоохранения. Тела погибших привозили в морги Москвы только 3 и 4 октября. Журналистское расследование, которое было проведено по горячим следам «Комсомольской правдой», содержало не только много фактов, которых не имелось в официальных сводках, но и много вопросов, на которые газета не смогла получить ответ. Результаты этого расследования были опубликованы под заголовком: «Стал ли Белый дом братской могилой?»[500].

Репрессивные акции и ликвидация советской власти в России

Еще в разгар противостояния между исполнительной и законодательной властью решением Правительства РФ были временно запрещены почти все газеты коммунистического направления и наиболее радикальные издания национально-патриотического направления. В Москве были закрыты редакции газет «Правда», «Советская Россия», «Гласность», «Молния», а также «День», «Наша Россия», «Красная Пресня», «Путь», «Рабочая трибуна». Заодно были закрыты и небольшие антисемитские издания, по поводу которых уже давно в суды разных инстанций подавались исковые заявления: «Пульс Тушина», «Русская газета», «Русское воскресенье». В Санкт-Петербурге была запрещена газета «Народная правда», в Кемерово – газета «Кузбасс». Большинство коммунистических и профсоюзных газет вскоре возобновили свою работу, некоторые из газет стали выходить в свет под другими названиями («День» превратился в «Завтра»), часть газет больше не издавалась.

После объявления чрезвычайного положения в Москве была приостановлена деятельность многих партий и общественных организаций, которые уже в сентябре 1993 года активно выступали против президента. В решениях Министерства юстиции на этот счет были указаны Фронт национального спасения, движение «Трудовая Россия», Русское национальное единство, Объединенный фронт трудящихся, Союз офицеров, Союз военнослужащих «Щит», народная партия «Свободная Россия», Коммунистическая партия Российской Федерации, Российская коммунистическая рабочая партия и некоторые другие менее известные организации. После отмены в Москве чрезвычайного положения почти все перечисленные организации возобновили свою деятельность. Не был восстановлен, однако, Фронт национального спасения. Это было объединение левой и правой оппозиции, которое не могло в прежних формах существовать после октября 1993 года.

После ареста лидеров парламента, а также А. Руцкого, В. Баранникова и других в Москве были проведены аресты как среди недавних защитников парламента, так и среди активистов ряда левых и националистических организаций. В заключении оказались организаторы демонстраций 3 октября Виктор Анпилов и Илья Константинов. По факту «мятежа» было заведено много уголовных дел, но все они были прекращены после амнистии в феврале 1994 года.

Политики и общественные деятели из числа сторонников Ельцина полностью его оправдывали. Сторонники оппозиции и многие юристы считали его действия в сентябре-октябре 1993 года преступлением. Позднее юристы подсчитали, что только с 21 сентября по 5 октября Президентом и Правительством России