Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

«Россия не гоночный автомобиль, порулил и вышел. А потом всю страну трясет», – сказал Черномырдин в конце своего доклада. Этот эпизод был показан по всем телевизионным каналам, причем камера попеременно направлялась на Черномырдина и на Гайдара. Свидетели утверждают, что после этого доклада Ельцин крепко пожал руку Черномырдину.

Премьер, однако, не предлагал изменения курса рыночных реформ, но, напротив, требовал «развить крейсерскую скорость реформ», предприняв лишь некоторые корректировки, например, в области конверсии, налогов, импорта спиртных напитков, контроля за финансовой деятельностью предприятий и банков.

Правительство не смогло, однако, добиться «крейсерской скорости» при проведении реформ. Для многих было не ясно, движется ли вообще вперед корабль России? Общая цель, которую поставили перед правительством президент и премьер, была, казалось бы, проста: добиться в 1994 году прекращения спада производства и завершить в 1995 году основную часть структурной перестройки, чтобы обеспечить в 1996–1999 годах экономический рост и возвращение России в число развитых государств. К сожалению, достигнуть этой цели не удалось. Это и понятно. Ни человек, ни страна не могут достичь поставленных целей, если они идут по неверному пути.

Общие результаты 1994 года были неутешительными. Основные показатели в экономике оказались даже худшими, чем в 1993 году. Печать писала о «потерянном годе», о «годе упущенных возможностей», даже о «годе промотанного наследства». Заметно возрос в 1994 году дефицит государственного бюджета. В два с лишним раза возросли в отношении к ВВП расходы на содержание органов власти и управления. Спад производства продолжался, и валовой внутренний продукт составил лишь 85 процентов от уровня 1993 года. Почти на 10 процентов уменьшилось сельскохозяйственное производство. Сохранились высокие темпы инфляции, огромной оставалась задолженность по оплате труда. Правительству удалось с трудом преодолеть последствия неожиданной финансовой катастрофы осени 1994 года («черный вторник»), на которой смогли, однако, крупно нажиться немногие дельцы. Около половины населения страны статистика относила к числу «бедных», а 30 процентов – к числу людей, живущих «за чертой бедности», что означало нищету, недоедание, а то и просто голод.

Положение в стране мало изменилось и в 1995 году, о результатах которого я буду говорить в конце главы.

«Народная приватизация» в России. Чубайс и ваучер

«Либерализация» цен и отказ от государственного регулирования российской экономики были не единственной реформой, которую попыталось провести в жизнь правительство Ельцина – Гайдара – Черномырдина. Другой реформой, которую радикальные демократы-западники считали наиболее важной частью «системной трансформации» российской экономики, являлась приватизация государственной собственности.

Российская приватизация прошла несколько этапов. Ее первый этап начался в конце 1991 года и завершился в конце 1994 года. Это была так называемая народная приватизация, символом которой стал небезызвестный ваучер.

Различные варианты приватизации обсуждались среди экономистов и политиков России еще в 1990 году. В середине 1991 года был создан Государственный комитет по управлению государственным имуществом Российской Федерации, во главе которого оказался кандидат технических наук и специалист в области электротехники Михаил Малей. Осенью 1991 года Верховный Совет Российской Федерации принял два закона о порядке приватизации. Согласно закону «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР» на каждого гражданина России следовало завести именной приватизационный счет, на который государство должно будет перечислить установленную законом сумму. Другой закон – «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР» определял источники средств для приобретения приватизируемой собственности. Это были личные сбережения граждан, приватизационные вклады, личные приватизационные счета, собственные счета юридических лиц и заемные средства. В середине октября Михаил Малей направил в Верховный Совет 14 документов, устанавливающих конкретные сроки и механизмы приватизации. Однако Комитет Верховного Совета по вопросам экономической реформы и собственности отверг эти документы и выразил недоверие М. Малею, которого Ельцин вскоре перевел на другую работу. По рекомендации Егора Гайдара Председателем ГКИ был назначен в ноябре 1991 года малоизвестный петербургский инженер и кандидат экономических наук Анатолий Чубайс, который, узнав о своем назначении, прилетел в Москву и поселился в одной из гостиниц. Вместе с Гайдаром Чубайс быстро подготовил новую программу приватизации, основные положения которой были утверждены Указом Президента Российской Федерации от 29 декабря 1991 года. Этот акт положил начало не только масштабной приватизации государственной собственности в нашей стране, но и крупнейшей в мировой истории революции в отношениях собственности. Как писал позднее известный политолог и президент фонда «Политика» Вячеслав Никонов, началась «самая, наверное, увлекательная игра в истории человечества, которая называлась “Купи Россию”. Впервые в истории мироздания огромная страна, в которой всё – от болта до ядерных реакторов – принадлежало государству, переходила в частные руки»[506].

О самом Чубайсе, однако, мало что знали и мало говорили в Москве и в России зимой 1991/92 года. Новый 35-летний министр ничем не отличился в прошлом ни на поприще науки, ни в политике. Выходец из Белоруссии, Чубайс окончил Ленинградский инженерно-экономический институт в 1977 году. Он мечтал стать директором завода, но остался работать на кафедре в качестве ассистента, а позднее и доцента. Он вступил в КПСС, защитил кандидатскую диссертацию и стал думать о докторской. В конце 80-х годов Ленинград стал одним из центров движения «неформалов», которое переросло затем в демократическое движение. Комсомольского активиста Чубайса можно было видеть в 1989 году в разных общинах и клубах, он выступал здесь иногда по проблемам экономики и консультировал некоторых кандидатов в народные депутаты. Однако гораздо более заметной и авторитетной фигурой среди «неформалов» был не Анатолий, а его старший брат философ Игорь Чубайс. Люди, знавшие в ту пору Чубайса, отзывались о нем как об активном общественнике с умеренными амбициями. Чубайс всегда был предельно лояльным к начальству и управляемым человеком. «Я никогда не рвался быть первым», – говорил он много раз и позднее. В 1990 году Анатолий Борисович стал одним из заместителей председателя Ленгорисполкома. С приходом сюда Анатолия Собчака именно Чубайс возглавил Комитет мэрии Санкт-Петербурга по экономической реформе. Идей у Собчака и Чубайса было много, однако реальных дел мало. Отношения между двумя этими демократами не сложились, и вскоре Чубайс оказался на более скромном посту главного экономического советника мэра города. Вероятно, мы никогда бы не узнали о существовании Чубайса, если бы не Гайдар. Их встреча, которую сам Чубайс называл позднее «исторической», произошла еще в 1986 году на экономическом семинаре в одном из пансионатов на Змеиной горке под Ленинградом. Молодые экономисты обсуждали почти всё – от своего возможного прихода к власти до сроков вероятного тюремного заключения. Гайдар не забыл нового приятеля из Ленинграда и, получив карт-бланш от Ельцина и Бурбулиса на формирование правительства, пригласил на один из ключевых постов Анатолия Чубайса. Работать много и интенсивно новый министр умел. Недостаток опыта и знаний сочетался у Чубайса с крайним радикализмом, организационными способностями и энергией. Все экономические реформы, включая приватизацию, было решено проводить по ускоренной программе. «Целью приватизации, – говорил позднее Чубайс, – является построение