Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

8, партия Шахрая, «Женщины России» и экологическое движение «Кедр» – по 6,6, а партия Жириновского – максимум 6 процентов. Остальные партии и блоки не перешагнут 5-процентный барьер. Другие социологи были более осторожны, они предсказывали Е. Гайдару всего лишь 30 процентов мандатов. Но и они писали, что Жириновский с трудом преодолеет 5-процентный рубеж.

Результаты выборов оказались для всех участников и наблюдателей неожиданными. В борьбе по партийным спискам поражение потерпела партия Гайдара, получив лишь около 12 процентов голосов. Блок ПРЕС во главе с Шахраем и А. Шохиным с трудом набрал 7 процентов. Успех сопутствовал сравнительно небольшой, но крайне радикальной на словах Либерально-демократической партии Жириновского, к политическим претензиям которого большая часть политических обозревателей относилась до сих пор с явным пренебрежением. Однако ЛДПР получила 25 процентов голосов. Коммунистическая партия Российской Федерации, возглавляемая Геннадием Зюгановым, получила около 14 процентов голосов, что рассматривалось всеми как большой успех. Неплохими были результаты Аграрной партии, которая шла на выборы в союзе с КПРФ. Поражение потерпели главные партии Центра, лидеры которых Гавриил Попов, Анатолий Собчак, Аркадий Вольский, Евгений Шапошников не были избраны в Думу. С трудом преодолели 5-процентный барьер «Яблоко» и «Женщины России». Более успешными для «Выбора России» и центристских партий были результаты выборов по одномандатным округам. Однако в целом обозреватели рассматривали результаты выборов как поражение радикальных реформаторов и победу оппозиции. Причиной неудачи партий правительственного блока было явное недовольство народа результатами «шоковой терапии». Обещания президента и правительства, в том числе и те, что давались перед апрельским референдумом, не были выполнены. Только с апреля по декабрь цены на основные потребительские товары выросли в 5 раз, а заработная плата и пенсии – лишь в 3 раза. Значительная часть населения страны испытывала при этом чувство национального унижения. В Латвии и Эстонии русские семьи объявлялись «негражданами», русским приходилось бежать из Чечни и из Тувы, десятки тысяч русских семей покидали Закавказье и Среднюю Азию, Казахстан и даже Украину. Неудивительно, что партия Жириновского получила поддержку среди значительной части военнослужащих. За нее голосовало большинство моряков и офицеров Тихоокеанского и Черноморского флотов и даже большая часть военнослужащих элитной Таманской дивизии, танки которой обстреливали Белый дом. Велика была поддержка партии Жириновского и на предприятиях военно-промышленного комплекса.

Конечно, были и другие причины. «Демократы» оказались расколотыми и погрязли в спорах и склоках. Они бездарно провели избирательную кампанию: им нечего было сказать народу. Половина избирателей вообще бойкотировала выборы, и это была главным образом молодежь.

Избирательная кампания позволила каждому блоку достаточно широко использовать возможности телевидения. Эти заочные теледебаты с большим отрывом от соперников выиграл Жириновский. Его передачи были наиболее конкретны и интересны. Да, у него было много популизма, демагогии, было много обещаний, которые не так легко выполнить. Но разве Ельцин и демократы образца 1990–1991 года не шли к власти в России на волне популизма и демагогии, раздавая направо и налево обещания, которые не выполнили до сих пор? Жириновский просто использовал против демократов их собственное оружие. Да, многие обещания Жириновского были трудновыполнимы, некоторые его речи были даже опасны, как опасен всякий радикальный национализм. Он оскорбительно отзывался о многих нациях ближнего и дальнего зарубежья. Не все, что он говорил, было правдой. Но и представить все его выступления как поток лжи было бы несправедливо. Как отмечала одна из газет, в стране существует огромное количество проблем, от которых на протяжении последних двух лет бежали все демократические силы. И только люди, подобные Жириновскому, кричали, что одинокие старики умирают от голода, что система жизнеобеспечения развалена, что русских изгоняют из национальных республик только за то, что они русские, что Россия остается великой державой и имеет собственные геополитические интересы, отличные от интересов других держав.

Поражение президента и правительства на выборах было столь очевидным, что печать даже не пыталась делать хорошую мину при плохой игре. «Возьмем на себя смелость утверждать, – писала “Российская газета”, – что Государственная дума будет, мягко выражаясь, консервативнее, левее и злее, чем разогнанный в сентябре-октябре парламент. Наш на ладан дышащий корабль не просто накренился, но уже изрядно хлебнул водицы. Гром победы раздается на крайнем левом фланге. Демократам остается зализывать раны и основательно встряхнуться»[501]. «Что ты выбрала, Россия? – восклицали “Известия”. – Мир озабочен и озадачен итогами выборов, косвенные проекции выстраиваются в жесткой последовательности, заставляя… чуть слышно вздыхать по совсем недавним временам, когда главным плохим человеком был Александр Руцкой, а Владимир Жириновский считался не столько опасностью, сколько развлечением»[502].

У наиболее радикальных «демократов» поражение на выборах вызвало не только раздражение, но и панику. Лидер Демократического союза Валерия Новодворская предлагала Ельцину немедленно запретить Либерально-демократическую партию Жириновского и Компартию Зюганова. «Если этого не сделать, – заявляла она, – нас ждут газовые камеры, крематории, тюремные застенки. Я бы предложила Борису Николаевичу слово “демократия” забыть. Россия показала свою неспособность к демократии». «Россия, ты спятила», – восклицал в Кремле в ночь с 12 на 13 декабря, узнав результаты подсчета голосов, «демократ» Юрий Карякин. Результаты выборов стали, конечно, большим разочарованием и для Ельцина. Однако они не привели, как ожидали некоторые наблюдатели, к ослаблению власти и влияния президента. Скорее напротив: власть и влияние Ельцина после выборов возросли. Все те, кто боялся прихода к власти в стране левых сил, сплотились вокруг Ельцина. Здесь была «элитная» интеллигенция, немалое число бизнесменов. Но главной опорой власти президента стало чиновничество, численность и влияние которого в «демократической» России не только не уменьшились, но быстро росли, несмотря на ликвидацию множества общественных и властных структур СССР. В Москве исчезла большая канцелярия Президента СССР. Был распущен Верховный Совет СССР с его обширным аппаратом. Рухнуло самое большое в мире Правительство СССР, состоявшее из 80 министерств и государственных комитетов. Были ликвидированы аппараты ЦК КПСС и ЦК ВЛКСМ, а также крайкомов и райкомов этих организаций, в которых работало около миллиона профессиональных партаппаратчиков. Исчезло множество других ведомств и комитетов, таких, как Главлит, Комитет защиты мира, Комитет Чернобыля и другие. Между тем почти никто из двух с лишним миллионов союзных чиновников и партаппаратчиков не остался без работы в новой России, которая и до распада СССР имела свой автономный управленческий аппарат. Все административные здания КПСС и СССР в Москве остались в руках управленцев, хотя столицей СНГ, как известно, был выбран Минск. Чиновничий аппарат России по сравнению с СССР не уменьшился, а увеличился процентов на двадцать. Этот аппарат и стал теперь главной опорой «демократического» режима Бориса Ельцина.

Новая конституция Российской Федерации

Выборы в Государственную думу не слишком пошатнули позиции нового чиновничества. Для чиновников, для правительства и для самого Ельцина принятие новой Конституции Российской Федерации было более важным делом, чем избрание нового парламента,