Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

так как именно Конституция радикально увеличивала власть президента. Еще в конце сентября Ельцин считал, что новый парламент или особая Конституционная ассамблея примут новую Конституцию. Однако в проект в начале октября было внесено несколько новых серьезных поправок в пользу исполнительной власти. В этом виде даже самый послушный парламент не смог бы принять этот проект без детального обсуждения. Референдум с простыми ответами «да» или «нет» сразу по всему тексту Конституции избавлял Ельцина от необходимости каких-либо изменений.

Новая Конституция предусматривала создание в России не парламентской, а президентской республики по смешанному американо-французскому образцу. По новой Конституции Президент становился не только главой исполнительной власти, но и главой государства. Его полномочия были значительно большими, чем полномочия президентов США или Франции. Указы Президента России имели силу и характер временных законов. Должность вице-президента не предусматривалась. В особых случаях обязанности Президента должен был временно исполнять Председатель Правительства. Проект Конституции предусматривал создание в России двухпалатного парламента – Федеративного собрания. Нижняя палата, или Государственная дума, должна была избираться всем населением страны. Верхняя палата, или Совет Федерации, формировалась субъектами Федерации, здесь должны были собираться несколько раз в месяц главы исполнительной и законодательной власти областей и республик Российской Федерации. Федеральное собрание не имело возможности эффективно контролировать деятельность Правительства, а тем более Президента. В случае серьезных разногласий Президент имел право распустить Государственную думу. В это же время отрешение от власти Президента оказывалось практически невозможным; для этого была установлена слишком сложная процедура. Трудно было говорить поэтому о равновесии властей. Новая российская Конституция защищала по преимуществу только одну ветвь власти – президентскую.

В проекте Конституции не содержалось термина «суверенитет республик». Дело шло, таким образом, об ограничении части прав автономий, которые они приобрели в 1990–1991 годах именно благодаря политике Ельцина, выраженной весьма прямолинейно: «берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить». После распада СССР слишком большие права российских автономий становились препятствием для проведения некоторых радикальных реформ. Появилась тенденция и к обособлению от Центра некоторых российских регионов, богатых ресурсами или продовольствием. Новая Конституция увеличивала власть Центра, создавая одновременно и достаточно прочную и гибкую систему власти на региональном уровне.

Многие юристы и политики подвергли опубликованный 10 ноября проект Конституции убедительной критике. Однако 12 декабря этот проект был вынесен на референдум. По данным Центризбиркома, в референдуме приняло участие 53 процента избирателей и 57 процентов из них одобрили предложенный Ельциным проект, который и стал Основным законом Российской Федерации. Эти данные оспаривались оппозицией, и даже бывший пресс-секретарь Ельцина Вячеслав Костиков свидетельствовал позднее, что председатель Центризбиркома «подправил» окончательные результаты референдума, но «всего лишь» на 2–3 процента[503]. Однако претензии части оппозиции не обрели юридической формы.

Конец рыночного романтизма

Социально-политические конфликты 1993 года происходили на фоне продолжавшегося падения экономики и социальной деградации общества. Образование новых политических структур и относительная консолидация власти на основе «демократического авторитаризма» потребовали существенных коррективов и в области экономической политики правительства. «Период рыночного романтизма закончился для нас сегодня», – заявил Черномырдин. Правительство не стало разрабатывать новых глобальных программ, хотя предложений было много, сосредоточив усилия на решении ряда острых текущих проблем. Зима 1993/94 года была суровой и долгой. Нужно было обеспечить теплом города. Нужно было срочно составить бюджет хотя бы на первый квартал 1994 года. И нужно было рассчитаться с долгами по зарплате с миллионами и миллионами людей во всех отраслях экономики и в бюджетной сфере. Особенно трудная ситуация сложилась в северных районах страны, где у людей не имелось возможностей для дополнительных заработков. Изменились не только полномочия, но и стиль работы Ельцина. Почти все текущие проблемы экономики и государственной жизни он возложил на правительство, оставив себе роль верховного арбитра. «Эпоха революционного романтизма закончилась не только для экономических реформ Гайдара, – писал политический наблюдатель Владимир Орлов. – Она оказалась исчерпанной и для самого президента… Говоря о переменах в правительстве, нельзя забывать: все они произошли при благословении президента… Черномырдин образца 1993 года был премьером-хозяйственником. Теперь он превращается в премьера-политика… По крайней мере, странны утверждения, что у премьера нет достаточной поддержки среди ведущих политических сил. Как раз наоборот, и именно это, похоже, сегодня особенно ценит президент… Правительство Черномырдина заручилось надежной поддержкой руководителей большинства регионов. Есть опора в Совете Федерации, в Государственной думе. Наконец, Черномырдин пользуется симпатиями у многих чиновников в Президентской Администрации. Уставшие от реорганизаций и непредсказуемости, они увидели в премьере “стабилизатора”. Премьер вышел на сцену, полную конфликтов и “перестрелок”, и… теперь должен положить конец усобицам. Пока что и президент и премьер сделали ставку на сотрудничество»[504].

Установка на прагматизм потребовала ряда изменений в составе правительства. Удрученный поражением на выборах в Думу, подал в отставку вице-премьер Гайдар. Второй после Гайдара фигурой, удаления которой из правительства добился Черномырдин, стал министр финансов Борис Федоров, которого сменил на этом посту Сергей Дубинин. Из правительства ушел близкий ранее Ельцину Михаил Полторанин. Ушел с поста вице-премьера Владимир Шумейко, которому Черномырдин явно не симпатизировал. Заявление об отставке направила премьеру и президенту Элла Памфилова, министр социальной защиты. В Верховном Совете СССР Памфилова была самым активным членом Комитета по привилегиям и часто выступала по поводу генеральских и маршальских дач. Она хорошо знала, как жили высшие чиновники времен Брежнева и Горбачева. Но аппетиты чиновников демократической России превзошли все, что нам было известно до сих пор. «По сравнению с нынешними злоупотреблениями, – говорила Памфилова, – прежние представляются детскими шалостями… Растет эпидемия самоубийств, люди спиваются, звереют, все больше рождается детей-инвалидов, пополняются ряды бездомных, сирот, нищих. На фоне все большего обнищания жиреет и правит балом все та же коррумпированная бюрократия, повязанная круговой порукой»[505].

Из бывшей команды Гайдара в правительстве остался только Анатолий Чубайс.

Из-за болезни Ельцина расширенное заседание правительства удалось провести только 4 марта 1994 года. Оно состоялось в спешно отремонтированном Белом доме, ставшем теперь резиденцией Правительства РФ. Доклады президента и премьера на этом заседании дополняли друг друга и свидетельствовали о согласии во всех главных направлениях экономической политики. В. Черномырдин не обещал ни правительству, ни народу в 1994 году легкой жизни. Чтобы удерживать ситуацию в стране под контролем, чтобы уменьшить инфляцию и падение производства, а также жизненного уровня, чтобы избежать обвального роста безработицы, а все это были не надуманные, а реальные угрозы. Правительство, по словам Черномырдина, должно действовать как решительно и твердо, с одной стороны, так и крайне осторожно – с другой, ибо «мы идем по лезвию ножа». Не слишком лестно отозвался премьер о бывших заведующих научными лабораториями, которые, перескочив сразу в кресла министров или вице-премьеров, занялись в правительстве всё тем же безответственным экспериментированием и ушли из Кабинета, обнаружив неудачу своих