Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

вздох глубокого отвращения к самому себе и снял трубку при первом же гудке. Главное — покончить с этим побыстрее. Не будь ему так нужно выставить Элеанор из кабинета, он бы вообще не стал отвечать.

— Уэсли Бэрфут на проводе, — сухо произнес он своим дежурным тоном, давая понять, что страшно занят.

— Слушай меня внимательно и молчи, я быстро, — раздался в трубке тихий голос.

Уэсли судорожно вздохнул. Это была Догги. Легкие мгновенно наполнились кислородом. Мысли в его голове закружились с невероятной скоростью. «Не называй ее по имени, просто слушай», — набатом стучало в мозгу. «Скажи, что с тобой всё в порядке, Догги, умоляю», — мысленно кричал он. Могли ли они говорить открыто? Вдруг линия на прослушке? Системой записи управлял Лэнс Бёртон. Только Лэнс, насколько ему было известно. Но вдруг к прослушке подключился кто-то еще? Проверяют ли они входящие номера? Конечно, проверяют. Все звонки в Белый дом фиксируются. Но, возможно, она звонит с чистого, неприметного телефона, который не вызовет подозрений. Хотелось верить, что она соблюдает осторожность. Если он сам не сболтнет лишнего, то ищейкам не за что будет зацепиться. Но боже, как ему хотелось сказать ей что-то важное. Что-то особенное, чтобы она поняла: он на ее стороне. И думает только о ней, об их будущем, обо всем, что произошло. Ему хотелось выложить ей всё это, но его губы не проронили ни звука.

— Со мной всё в порядке, — сказала она. Голос звучал на удивление спокойно и ровно, но она явно была не одна. На заднем плане слышался какой-то гул. Похоже, она шла по улице. Доносился шум машин, колеса шуршали по мокрому асфальту. Это могло быть в любом городе мира. Он посмотрел в окно своего кабинета. В Вашингтоне тоже лил дождь. И на улице, и у него на душе.

— Скоро я встречаюсь с Т. Возможно, я еще наберу тебя, скорее всего, так и сделаю. Мы попытаемся пройти внутрь.

Пройти внутрь? Только бы не в Белый дом, господи. Он покачал головой. Хотя зная Догги — именно это она и задумала.

— Ты в Вашингтоне? — спросил он и тут же обругал себя за неосторожность.

— Я просто хотела сказать, чтобы ты сегодня был предельно осторожен. Смотри в оба, куда бы ни шел. Мне кажется, сейчас это жизненно важно.

Он хотел расспросить ее подробнее, узнать, в безопасности ли она сама и чем он может помочь. Но Догги уже закончила разговор. Он почти физически почувствовал, как она улыбнулась на том конце провода, прощаясь, и отключила связь.

Минуту или две он сидел неподвижно, глядя в окно. Из-за стены проливного дождя очертания вековых деревьев в саду были едва различимы.

Дверь его кабинета медленно приоткрылась, и на пороге снова появилась Элеанор. Она пристально смотрела на него своими большими, властными глазами, ловя каждое движение, малейший жест, готовясь использовать любую зацепку, чтобы спасти мужа.

Заметив, как он пытается отвести глаза, она поняла: интуиция ее не подвела.

Он прищурился, глядя на нее в упор:

— Ты подслушивала разговор, Элеанор?

Она медленно, но решительно кивнула. Это означало мгновенный крах ее карьеры в Белом доме, но ей было наплевать. Уэсли был ее единственным шансом вытащить мужа из застенков Министерства внутренней безопасности, и ради этого она была готова на всё.

— Думаю, тебе стоит еще раз поговорить с Билли Джонсоном насчет моего мужа, Уэсли. Сделай это сегодня же, хорошо? А теперь тебе пора идти. Зал для прессы уже ждет тебя.

Глава 36

Всё вышло в точности так, как и предвидели Розали и её сыновья. Олли Бойс Хенсон раскололся в ту же секунду, как прослышал про награду за поимку Догги Роджерс, и охота началась.

И пока молоковоз, подпрыгивая на ухабах, увозил на юг самую разыскиваемую женщину в стране, старший сын Розали, Джеймс Ли-младший, уже явился в полицейский участок. Он поведал копам душещипательную историю о том, как Догги Роджерс пыталась найти у них убежище, и как они всей семьей — он сам, его брат и мать — изо всех сил пытались удержать беглянку, но, увы, безуспешно.

Полицейские, конечно же, принялись допытываться, как это два таких здоровых лба позволили хрупкой девушке обвести себя вокруг пальца, но Джеймс не растерялся. Если Догги Роджерс ухитрилась сбежать от ФБР, Секретной службы, регулярной армии и ЦРУ, то как три бедных, малограмотных чернокожих из Бронкса могли её остановить? По мнению Джеймса, Догги Роджерс была чертовски хитрой штучкой, которая всегда знала, что делает. Она пулей скатилась по пожарной лестнице, прыгнула в бежевую «Гэлакси» и поминай как звали. Они кричали из окон прохожим, чтобы те проследили за ней, но беглянка на бешеной скорости унеслась в сторону Уайт-Плейнс. У них и свидетели найдутся. Джеймс добавил, что номерные знаки машины были залеплены грязью, но на капоте красовались черные гоночные полосы, а сам кузов сверкал лаком и хромом — короче, машина была в полном, гребаном порядке, так что вычислить ее в потоке не составит труда.

В конце своего заявления он официально потребовал причитающуюся ему долю награды в случае поимки Догги. Пусть копы теперь сами ломают голову над этой дилеммой, раз уж они уже пообещали все деньги Олли Бойсу Хенсону.

На этом дело вроде бы и кончилось, но Розали в ту ночь так и не смогла сомкнуть глаз. Ее сердце и мысли были переполнены глубоким унынием.

Еще пару дней назад в соседней комнате спали трое взрослых сыновей, а теперь осталось только двое. Ей казалось, будто могильный холод, исходивший от пустой постели Фрэнка, заполнил всю квартиру, лишая ее всякой надежды на светлое будущее. Страх потерять еще кого-то из детей заглушал всё остальное, даже скорбь, а стыд от того, что она не может оплакивать покойного сына в полной мере, лишал ее сна. Всю ночь она истово молилась Иисусу, силясь осознать случившееся и выплакаться, но слез не было. Голова была забита под завязку.

Рано утром ее разбудила соседка, Аннабель Моррисон, работавшая ночным сторожем на парковке в Йонкерсе. Она взволнованно рассказала, что всю ночь по городу ходили дикие слухи. Всё началось с того, что пиратская радиостанция сообщила, будто правительственные агенты запеленговали передатчик Тома Джампера и хладнокровно пристрелили его на проселочной дороге к северу от Фронт-Ройала в Вирджинии. Вслед за этой шокирующей новостью по всей стране вспыхнули массовые протесты. На