Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

операций по удалению желчных камней в больницах страны за последние дни. Это была та самая «хорошая новость дня», лично утвержденная Томасом Сандерлендом. И Уэсли сам был виноват в этом фарсе — ведь это он подал идею. И пока он будет вещать с трибуны о тоннах вырезанных желчных камней, войска Билли Джонсона и Омара Пауэрса мертвой хваткой сожмут Вашингтон, жестоко карая за малейшее нарушение порядка. Никаких компромиссов. Они очистят метро от бездомных и любых «подозрительных лиц», стянут железное кольцо оцепления вокруг въездов в город, будут задерживать ни в чем не повинных людей, убирать их с улиц и отправлять в лагеря интернированных. А он через несколько минут встанет перед объективами телекамер и призовет людей оставаться дома, беречь себя и близких, умолчав о том, что ни один человек, приблизившийся сегодня к Капитолию или Белому дому, не может быть уверен, что вернется домой живым. В таких операциях без жертв не обходится, это аксиома. И он прекрасно понимал, что не решится сказать об этом вслух.

— Что ж, отлично, Омар. Я и сам не сомневаюсь в успехе сегодняшнего дня. — Президент повернулся к Сандерленду: — Томас, как у нас дела с операцией «Дотком»? На какой мы стадии?

— Затрудняюсь ответить, господин президент. Пожалуй, это не совсем подходящее место для обсуждения деталей. Может, отложим этот вопрос?

Янсен проследил за взглядом Сандерленда и посмотрел прямо на Уэсли. Брюс Янсен выглядел совершенно спокойным и умиротворенным — казалось, ничто на свете не способно поколебать его веру в то, что его дела служат благу нации.

— Дело в том, Уэсли, что мы практически готовы... — он изобразил пальцами кавычки в воздухе, — ...«отрегулировать» интернет. Разумеется, разглашать это прессе нельзя, но тебе как пресс-секретарю знать необходимо. Думаю, вице-президент Сандерленд со мной согласится.

Уэсли перевел взгляд на Сандерленда — тот ответил ему тяжелым, неприязненным взглядом. Разумеется, Сандерленд прекрасно знал, как яростно Уэсли противится планам отключения глобальной сети и что он готов бороться против этого до последнего.

— Это невозможно. Мы не можем просто взять и отключить интернет, — твердо произнес Уэсли. — Если мы заглушим спутники связи, сотни миллионов людей по всему миру окажутся заблокированы. Финансовая система рухнет окончательно — как будто нам мало того кризиса, что бушует сейчас. В наше время невозможно уничтожить интернет без катастрофических последствий для всей планеты. Против нас ополчится весь мир!

— Достаточно, Уэсли. Мы сейчас не говорим о выводе из строя спутников. И я вижу по лицу Томаса, что нам пора двигаться дальше. — Взгляд президента не допускал возражений. — Но к твоему сведению: мы можем это сделать, и мы это сделаем. Сразу после окончания официального визита мы приступим к делу. Это жесткая необходимость, если мы хотим полностью контролировать ситуацию в стране. Вопрос лишь в том, по какому сегменту мы нанесем удар в первую очередь и на какой срок. — Он повернулся к Сандерленду: — Да, Томас?

— Премьер-министр Уоттс будет с минуты на минуту, нам нужно еще раз сверить протокол встречи.

— Хорошо, так и сделаем. Подробности узнаешь позже, Уэсли. На первом этапе цель — заблокировать работу определенных сайтов с помощью разрушительных вирусов. Ты и сам легко догадаешься, какие ресурсы у нас на очереди в первую очередь.

— Да, — тихо выдохнул он. А что еще оставалось делать? Это был путь в никуда. История уже знала подобные примеры. Попытки диктаторов задушить свободу слова и лишить оппозицию возможности высказывать свое мнение. Нет, ни Гитлер, ни Сталин не жили зря. Конечно, без сайтов экстремистских группировок общество вполне могло обойтись. Разве он стал бы тосковать по страницам Ку-клукс-клана, «Ангелов ада», «Морального меньшинства», «Белоголовых орлов» или по бесчисленным порноресурсам, культам насилия и сатанинским порталам? Да пусть бы все эти маргиналы копошились в своей грязи на каком-нибудь необитаемом острове, ему-то что. Но как быть с теми оппозиционными ресурсами, которые несли людям правду? Как быть со справедливым протестом тех, чьи голоса власть пыталась заглушить? Как быть со всеми теми, кто просто не умел красиво и гладко формулировать свои мысли, — их тоже нужно стереть из информационного пространства?

Брюс Янсен хлопнул ладонью по столу:

— Прекрасно, сначала закончим с мерами безопасности, а затем подробно разберем повестку дня. Лэнс, делай пометки, пожалуйста.

Многие агенты охраны давно оценили выдающиеся внешние данные Элеанор Поппинс, поэтому охотно разрешили ей подождать Уэсли прямо перед входом в Овальный кабинет. Она успела поправить макияж и, несмотря на легкие припухлости под глазами, выглядела безупречно — строго, элегантно и притягательно. Любой нормальный мужчина дорого бы дал за пару минут наедине с личным секретарем Уэсли Бэрфута, но сам Уэсли сейчас мечтал лишь об одном — чтобы его оставили в покое.

Она взволнованно засеменила за ним по коридору:

— Что ответил Билли Джонсон? Тебе удалось спросить его, Уэсли?

Он посмотрел на нее, мечтая, чтобы она просто ушла. Какого черта он вообще дал ей ложную надежду? Как, скажите на милость, он мог в Овальном кабинете в присутствии президента и министров завести разговор с Билли Джонсоном о судьбе мужа Элеанор Поппинс, когда эти люди прямо у него на глазах хладнокровно катили всю страну в бездну? Разумеется, он не выполнил ее просьбу и чувствовал себя из-за этого прескверно.

— Не совсем, Элеанор.

— Что значит «не совсем»?

— Ну, он не сказал ничего конкретного. Он просто не в курсе этого дела.

— Но ты хотя бы спросил?

— Да. Да, я спросил, но толку никакого. Он ничего об этом не знает, Элеанор.

Она зашла за ним прямо в его кабинет.

— Но ты же обещал, что он поможет!

— Да, Элеанор, обещал. — Он посмотрел на часы. Ему было искренне жаль ее, но до выхода к прессе оставались считаные минуты. Ей пора было остановиться. Неужели она не видит, что он связан по рукам и ногам? Что требовать от него чего-то сейчас просто бессмысленно. Ему бы самому как-то продержаться и не сойти с ума от этой бесконечной рутины.

Из приемной донеслось тихое дребезжание телефонного аппарата, и Элеанор Поппинс нахмурилась.

— Я жду важного звонка, Элеанор, — быстро проговорил он, делая ей знак выйти и соединить его. — Мы поговорим о твоем муже позже, хорошо?

Она прикрыла за собой дверь с таким видом, который красноречивее любых слов говорил о том, насколько она в нем разочарована. Уэсли подавил