Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

— Забирайся в кабину. И только попробуй высунуть нос на улицу — пристрелю на месте, поняла?

Она забралась на пассажирское сиденье и услышала, как ополченец взбирается по стальной лестнице на борт цистерны. Он крикнул что-то в люк, изнутри послышался шум борьбы. Раздавались яростные выкрики, но слов она разобрать не могла. Спустя минуту оба мужчины уже стояли перед капотом машины. Водитель молоковоза выглядел еще более хмурым и злым, чем раньше, но деваться ему было некуда.

Два часа спустя они уже мчались на север. В полумраке цистерны ополченец сидел у противоположной стенки прямо напротив нее и неторопливо крутил самокрутку. Небритый, заросший, с тяжелым пистолетом на ремне — даже сподвижники Че Гевары вряд ли выглядели более воинственно. Потолочный люк над ними был приоткрыт, и в проеме было видно, как на светлеющем утреннем небе гаснут последние бледные звезды. Бенсон категорически отказался сидеть в запертой стальной бочке. В кабине водитель вел себя тише воды ниже травы. Перемена в его поведении произошла как по мановению волшебной палочки, едва ему пришлось отдать свое оружие и бумажник. И дело было даже не в потере пистолета и всей дневной выручки (а там было ровно три тысячи шестьсот долларов, сумма немалая), а в том, что ополченец нашел в бумажнике карточку с домашним адресом. Он хладнокровно пообещал, что с семьей водителя быстро разберутся, если тот откажется везти их в Вашингтон. Один звонок с этого телефона, похлопал он по мобильнику Догги, и его жене с двумя дочками не поздоровится. Ему будет искренне жаль их, добавил Бенсон, ведь у него самого подрастают две дочери. Но правила есть правила.

Это угроза возымела мгновенное действие, и теперь водитель угрюмо крутил баранку молоковоза, выжимая из тяжелой машины всё, на что она была способна. Ему кровь из носу нужно было вернуться в Нью-Йорк к вечеру.

«Мы всё равно не доедем, — думала Догги. — Нас засекут гораздо раньше».

Ополченец глубоко затянулся самокруткой и принялся еще раз изучать содержимое бумажника водителя. Одна за другой на пол цистерны полетели квитанции, чеки и семейные фотографии. Затем он взял деньги, конфискованные у Догги, и аккуратно переложил их к остальным купюрам. Повертев тугой кошелек в руках, он полез в нагрудный карман куртки, достал оттуда пару сложенных листов разлинованной бумаги, развернул их, с явным удовлетворением перечитал текст, сложил обратно и засунул в бумажник. Было видно, что уловом он доволен. Бережно спрятав кошелек во внутренний карман армейской куртки, он расплылся в улыбке.

— Куда мы едем? — спросила она уже в пятый раз.

— В Каир, я же тебе уже говорил.

— Да это я поняла. Но в какой именно? Каир в Джорджии, в Западной Вирджинии или где? В этой стране Каиров в каждом втором штате навалом. Какой именно нужен тебе?

Парень промолчал и смачно сплюнул на пол. Водителю бы это точно не понравилось.

— Мне нужно быть в Вашингтоне ровно в двенадцать. На кону жизнь моего отца, ты понимаешь?

— И что ты там сделаешь? — он насмешливо взглянул на нее.

Догги встретилась с ним взглядом. Парень был далеко не глуп. Действительно, что она может сделать в Вашингтоне? Не говорить же ему, что она собирается пробиться к президенту. Да и вообще, говорить ей было особо нечего. Она до крови прикусила губу. Проклятая холодная стальная бочка, она снова заперта здесь, и на этот раз положение было куда хуже, чем вчера.

— Как зовут твоих дочерей? — спросила она. «Похвали собаку или расспроси о детях, и суровый родитель растает», — вспомнила она старое правило.

Он одарил ее презрительным взглядом:

— Лучше скажи, как зовут твоего ухажера. Я отправлю ему открытку с указанием, в каком мусорном баке искать твою башку, если ты не закроешь свой рот и продолжишь задавать глупые вопросы.

Она опустила глаза:

— Зачем вам мой пропуск? Вы же не думаете, что сможете пройти по нему в Белый дом?

— При желании на этой картонке можно сменить и имя, и фотографию. В нашем деле может пригодиться абсолютно всё, так что заткнись. А может, мы тебя саму туда отправим.

В этот момент в его нагрудном кармане зазвонил телефон. Ополченец достал его.

Догги внутри вся сжалась:

— Не отвечай! — прошептала она. — Сейчас они знают лишь наш примерный район. Но если ты ответишь, они вычислят точные координаты и загонят нас в ловушку. Выключи его, немедленно!

Он проигнорировал ее слова и посмотрел на экран:

— Алло, это Бенсон. — Он покачал головой и повернулся к ней: — Связь оборвалась. Наверное, сигнал слабый. — Он оглядел изогнутые стальные стены цистерны, прикидывая, не они ли глушат волны.

— Выруби его совсем.

— Опа. — Он уставился на дисплей. — Тебе тут сообщение на автоответчик оставили.

— Откуда ты знаешь?

— Ты что, своего телефона не знаешь? Вон же значок горит. — Он ткнул пальцем в экран.

— Выключи, — повторила она, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Кто мог оставить ей сообщение?

Он нажал пару клавиш и поднес телефон к уху.

— Так, звонил какой-то тип по имени Т. Странное имя. По голосу — старик, надеюсь, это не твой хахаль? — Он ухмыльнулся.

— Говорит, у него для тебя важные новости. И заявляет, что Томас Сандерленд замешан в этом деле. Он что, имеет в виду нашего гребаного вице-президента?

Она вытерла влажный лоб и кивнула. С трудом сдерживая дрожь, она ждала, пока он дослушает запись до конца.

— Я могу тоже послушать?

— О как, сразу запела по-другому? А минуту назад требовала выключить трубку, разве нет?

— Прости. Дай мне послушать, умоляю! — Как только телефон окажется у нее в руках, она со всей силы шмякнет его о стальной пол.

Он нажал кнопку воспроизведения и протянул ей аппарат.

Она до боли сжала кулаки, вслушиваясь в хриплый голос Т. «Давай же, Т., — мысленно торопила она его. — Говори быстрее, пока они нас не засекли».

Но Т. не мог торопиться, у него на то были свои причины. По мере того как она слушала запись, ее тревога перерастала в панику. Новости Т. действительно были ошеломляющими. Он подтвердил, что Томас Сандерленд замешан в заговоре, и предложил встретиться в Вашингтоне ровно в двенадцать в книжном магазине «Барнс энд Ноубл» на углу 12-й улицы и Е-стрит. С одной стороны, звонок