НАТО и атом Ядерная политика Североатлантического блока - Борис Михаилович Халоша

люди, м-р Кан, и здесь и там, которые ратуют за отмену вето. В течение прошлых трех лет, примерно каждые шесть месяцев, мы смягчаем условия, а это может привести к тому, что мы выпустим из своих рук спусковой крючок».

И действительно, по сообщению английской газеты «Дейли телеграф», один из возможных вариантов контроля над «многосторонними ядерными силами» НАТО, обсуждавшийся в 1964 году во время переговоров о создании этих сил, допускал запуск ракет «Поларис», если соответствующее решение принималось бы участниками, вносящими до 70 процентов суммы, необходимой на их ежегодное содержание. Ясно, что при согласованной системе распределения расходов такая цифра могла быть достигнута только Соединенными Штатами и ФРГ.

Бонн добивался и того, чтобы «доля участия» в обеспечении личным составом «многосторонних ядерных сил» НАТО также соответствовала бы «национальным финансовым вкладам». Это фактически могло означать, что под командованием бундесвера оказалось бы до 8—10 надводных кораблей, оснащенных «Поларисами». Если учесть, что для 25 кораблей и наземных служб потребовалось бы примерно 10 тысяч человек персонала, то из этого следовало, что боннские военные круги отдавали бы приказы команде в 4 тысячи офицеров и матросов «многосторонних сил»! Не удивительно поэтому, что Западная Германия явилась фактически единственным членом НАТО, который с таким энтузиазмом отнесся к проекту создания «многосторонних ядерных сил» НАТО, призванных, как писала газета «Нью-Йорк таймc», «признать важное значение Западной Германии, предоставив Бонну голос в ядерных делах союзников...»

Но посредством проекта МЯС в Бонне хотели иметь не только голос в ядерных делах НАТО. Истинной целью участия Бонна в «многосторонних силах» являлось его стремление распоряжаться ядерным оружием по собственному усмотрению. Упоминавшаяся выше западногерманская газета «Ди цайт» спешила пояснить: «Революционное новшество (!) в этом проекте (имелся в виду проект МЯС. — Б. X.) заключается не только в принципе смешанных национальных команд. Оно прежде всего в готовности Вашингтона передать в совместную собственность ядерные боеголовки и поставить их под совместный контроль. Подразделения, охраняющие боеголовки, — спешила пояснить «Ди цайт», — тоже должны быть интернациональными. Это, — разъясняла газета, — является радикальным изменением прежней практики, однако оно предполагает одобрение конгрессом США изменения закона Мак-Магона».

Вот, оказывается, где была зарыта собака! В Бонне спали и во сне видели то время, когда и сами ядерные боеголовки от «многосторонних» ракет НАТО оказались бы в руках бундесвера.

Несомненно, что доступ посредством «многосторонних сил» к ядерному оружию ФРГ — единственного из европейских государств, открыто заявлявшего о своем намерении перекроить политическую карту Европы, — во много крат поощрил бы стремление реваншистских сил Западной Германии к осуществлению территориальных притязаний в отношении Германской Демократической Республики и других европейских государств. О чем, как именно не об этом, говорили такие факты, как выдвижение руководством бундесвера провокационного плана создания пояса атомных мин вдоль восточных границ ФРГ и провозглашение так называемой «стратегии выдвинутых вперед рубежей», которая требовала применения ядерного оружия с самого начала любого военного конфликта в Центральной Европе?

Бонн не случайно добивался принятия «стратегии выдвинутых вперед рубежей» в качестве официальной и единой военной доктрины, обязательной для всех стран, входящих в НАТО. Суть этой стратегической концепции сводится, во-первых, к тому, чтобы в случае возникновения какого-либо вооруженного конфликта в Европе ускорить ввод в действие ядерного оружия, а во-вторых, чтобы это оружие было использовано против целей, расположенных как можно далее к востоку от границы ФРГ. При принятии этой доктрины и в случае получения ФРГ ядерного оружия через посредство «многосторонних ядерных сил» на усмотрение генералов бундесвера были бы фактически переданы вопросы войны и мира. Правда, контроль правительства ФРГ за ядерным оружием в «многосторонних силах» был бы не единоличным; он осуществлялся бы совместно с США и другими участниками этих сил. Но тут, в Бонне, определенно рассчитывали на возраставшую роль Западной Германии в НАТО и генералов бундесвера в войсках блока, на то, что западногерманские офицеры оказались бы непосредственно у рычагов спусковых устройств «многосторонних сил». И действительно, Западная Германия с каждым годом начинала играть все более видную и значительную роль в военной машине НАТО. Численность западногерманских вооруженных сил ко времени разработки проекта МЯС составляла уже около 500 тысяч солдат и офицеров. Бундесвер выделил в распоряжение НАТО 12 дивизий, что составило наибольший вклад в объединенные вооруженные силы НАТО по сравнению с другими участниками этого блока. Военный обозреватель газеты «Нью-Йорк таймc» Хэнсон Болдуин с полным основанием отмечал, что западногерманские вооруженные силы «становятся основным элементом вооруженных сил Атлантического пакта» в Западной Европе. Вследствие увеличения удельного веса вооруженных сил ФРГ в НАТО в руки западногерманских генералов и адмиралов из года в год продолжали переходить все новые и все более важные военные посты в командовании блока. Вот лишь некоторые наиболее важные военные посты в НАТО, которые оказались в то время в руках западногерманской военщины. В январе 1965 пода западногерманский генерал-лейтенант фон Хобе был назначен командующим сухопутными силами НАТО в Ютландии и Шлезвиг-Гольштейне. Западногерманский адмирал Ешоннек стал заместителем командующего вооруженными силами НАТО в районе Балтийских проливов, а другой западногерманский адмирал — Кречмер — занял пост начальника штаба командующего объединенными военно-морскими силами НАТО в этом районе. Кречмер в годы второй мировой войны был офицером нацистского военно-морского флота и командовал подводными лодками, принимавшими участие в морской блокаде Англии. В конце марта 1965 года генерал-майор бундесвера Штейнхоф был назначен начальником штаба и заместителем командующего военно-воздушными силами НАТО в центральной зоне Европы — одной из крупнейших группировок вооруженных сил Североатлантического блока. В результате этого назначения представитель бундесвера фактически занял один из самых важных постов в оперативном руководстве военно-воздушными силами НАТО. Но и это не все. В конце июня 1966 года западногерманский генерал Иоганн-Адольф фон Кильманзег был назначен на пост главнокомандующего объединенными вооруженными силами НАТО в Центральной Европе. Генерал фон Кильманзег занял, таким образом, второй по своему значению военный пост в Североатлантическом союзе. В подчинении генерала фон Кильманзега частично оказалась 7-я американская армия, английская «Рейнская армия» и воинские части других европейских стран — участниц НАТО, входящих в эту важную зону командования.

Североатлантический военный союз, таким образом, все больше превращался в инструмент западногерманских милитаристов, призванный облегчить осуществление их собственных агрессивных реваншистских планов. В связи с этим возрастала опасность того, что западногерманские военные круги, пользуясь своими укреплявшимися позициями в Североатлантическом блоке и прежде всего в его военной машине, могли спровоцировать посредством своего участия в «многосторонних ядерных силах» НАТО ракетно-ядерный конфликт, чтобы