Фашизмы - Александр Александрович Генис

Книга американского исследователя Джона Кёлера «Секреты Штази» — уникальная еще и потому, что она вышла на русском, хоть и с дискредитирующим автора предисловием, — рисует картину страны, полностью охваченной слежкой.

«Закон об обязательных доносах вырастал из устава СЕПГ, изданного в виде маленькой книжицы. <…> „Если выложить миллионы этих дел в одну линию, она растянется на двести два километра. В этих делах вы найдете невероятное количество жертв Штази и их мучителей“. <…>

Тысячи дел по шпионажу были изрезаны на куски и упакованы в семнадцать тысяч двести бумажных мешков. Разборка содержимого только одного мешка занимала у двух рабочих от шести до восьми недель. Затем наступал черед специалистов по головоломкам, соединявших вместе эти кусочки. <…>

А ведь помимо этих дел есть еще тридцать семь с половиной миллионов карточек с именами осведомителей и тех, кто находился под наблюдением Штази…»

Закон не знал исключения.

«В массовом порядке к сотрудничеству привлекались служители церкви, в том числе и высшие иерархи как протестантской, так и католической конфессий. В их кабинетах и исповедальнях были установлены подслушивающие устройства».

Кроме всего прочего, охота за инакомыслящими была для Штази доходным бизнесом:

«С 1963 по 1989 год за освобождение тридцати четырех тысяч политзаключенных ФРГ заплатила коммунистическому режиму пять миллиардов долларов. Цена за голову назначалась разная, в зависимости от значения того или иного заключенного или продолжительности срока».

Страна, где каждый шестой стучал на друзей и родных, коллег и начальников, жен и любовниц, родителей и учителей, казалось, приближалась к той утопии сексотов, где население поголовно участвует в сочинении доносов друг на друга.

Неудивительно, что открывшаяся после исчезновения ГДР фантасмагорическая картина деятельности Штази поразила Запад. Самым заметным художественным воплощением этого сюжета стал фильм «Жизнь других» (2006).

10

Рядовой сотрудник Штази Вислер следит за либеральным драматургом и его любовницей. Постепенно его увлекает эта пара, он сочувствует ей и пытается спасти от угроз своей же организации. На этой основе разворачивается триллер. Выясняется, что и у Штази может быть сердце — открытие, которое позволяет герою совершить тихий подвиг, рискуя собой.

Фильм произвел огромное впечатление во всем мире, особенно — свободном. Удостоенная «Оскара» и восьмидесяти других премий картина «Жизнь других» считалась первостепенным открытием. Фильм действительно был новаторским уже потому, что он настоян на подлинном прошлом. Съемки проходили в бывшем здании Штази. За достоверностью технических деталей свирепо следил мастер по реквизиту, отсидевший два года в восточногерманской тюрьме. Для фильма даже нашли особую паровую машину, способную вскрывать для люстрации шестьсот писем в час. Актеры видели в фильме исповедь другой Германии и ради выполнения этой задачи согласились получать лишь двадцать процентов от обычного гонорара.

И всё же фильм удался наполовину. Автор фильма и его сценарист Флориан Хенкель фон Доннерсмарк изучил Штази сверху донизу, но не мог поверить всему, что узнал. Отсюда конфликт картины с правдой, который работает на сюжет и разрушает его.

Историки ГДР с грустью констатировали, что картина не имеет под собой никакой достоверной основы: таких случаев в Штази просто не было. И понятно — почему. Для того чтобы занять свою должность и получить соответствующие ей привилегии — от отдельной квартиры до услуг пожилой проститутки, — Вислер должен был наделать столько гнусностей, что для добрых поступков в нём уже не оставалось места. Центральная условность картины — раскаявшийся агент — читается как евангельская притча, но поверить в нее еще труднее, особенно — на Востоке, где лучше знают предмет.

«Это сознательное очеловечивание зла, желание обелить систему. Таких сотрудников, как Вислер, там не было и быть не могло, никто не стал бы плакать ни от стихов Брехта, ни от звуков „Аппассионаты“, — утверждали многолетние исследователи системы работы Штази».

«Искусство кино», 2007

Когда я спросил свою немецкую приятельницу, что она думает об этом фильме, она ответила невпопад:

— В ГДР, — сказала она, — никакая Штази не могла заставить водопроводчиков выйти на работу в пятницу после обеда с пивом.

11

Самую актуальную загадку ГДР задала нам история ее падения в переломном 1989 году, который для всей Восточной Европы стал Annus mirabilis.

«…казалось, что ГДР представляет собой незыблемую скалу среди набегающих волн, несмотря на всё недовольство населения. Так думала не только правившая там группа функционеров во главе с Эрихом Хонеккером, который показал себя совершенно слепым, не замечая краха советской системы („Социализм, раз процесс пошел, не остановит ни вол, ни осёл“), и считал, что в Москве действуют бесхребетные политики, а то и предатели».

Хаген Шульце. «Краткая история Германии»

Тем больше было удивление, когда режим обрушился мгновенно и на глазах всего мира.

В самом деле, как могло такое случиться, если восточногерманское общество состояло из стукачей, их друзей, коллег, родичей и единомышленников?

Как получилось, что на защиту властей никто не встал?

Как вышло, что у страшной секретной полиции хватило сил лишь на то, чтобы забаррикадировать свои двери и лихорадочно жечь за ними документы?

Ответ один, хотя он и кажется слишком простым: абсолютного тоталитарного режима не бывает. Полная власть над телами и умами подданных — иллюзия начальства, которое и само не верит в способность безоглядно распоряжаться населением, внезапно ощутившим себя народом — включающим, согласно статистике, как стукачей, так и их жертв.

«Когда осенью 1989 года в Дрездене, Берлине и Лейпциге раздался тысячеустый клич „Мы — народ“, из которого быстро родился лозунг „Мы — один народ“, судьба СЕПГ была решена. Объединение двух германских государств стало неизбежным и было осуществлено менее года спустя.

…Захватив штаб-квартиру Штази, демонстранты были потрясены роскошью спрятавшегося там спецраспределителя. Первым делом ворвавшиеся в него съели всех угрей и выпили все хоть и немецкое, но шампанское».

Хаген Шульце. «Краткая история Германии»

Конечно, чудесное освобождение страны стало возможным еще и потому, что триста восемьдесят тысяч советских солдат, размещенных в ГДР, остались в своих казармах благодаря отказавшемуся вмешаться Горбачёву. Жириновский его за это резко критиковал, считая, что Москва должна была продать Восточную Германию Западной за твердую валюту.

12

На память о ГДР остался комплекс подспудных переживаний, получивший название «Остальгия». Она появилась у немцев, когда, сломав Стену, они стали благодушно вспоминать то, что за ней пряталось: карликовые автомобили «Трабант» и фигуристку Катарину Витт.

Природа этого феномена примерно та же,