44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

других стран Западного полушария от вторжения на Кубу. Президент со всей определенностью заявил, и об этом знает весь мир, что Соединенные Штаты не нападут на Кубу и будут удерживать своих союзников от подобных действий.

Но, в конце концов, именно для этого мы и отправили наше оружие на Кубу, чтобы предотвратить нападение на нее! Поэтому советское правительство подтвердило свое согласие вывести баллистические ракеты с Кубы.

Таким образом, было достигнуто взаимоприемлемое урегулирование, которое означало победу разума и успех дела мира. Кубинский вопрос перешел в фазу мирных переговоров и, что касается Соединенных Штатов Америки, был передан там, так сказать, из рук генералов в руки дипломатов.

29 октября в Нью-Йорке начались переговоры между представителями СССР, США и Кубы при участии У Тана. Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР товарищ Микоян вылетел в Гавану для обмена мнениями с правительством Кубы.

Тем временем обе стороны приступили к выполнению взятых на себя обязательств. Советский Союз вывез с Кубы все ракеты, которые Соединенные Штаты называли наступательным оружием. Советский персонал, обслуживающий ракетные установки, также уехал. Соединенным Штатам была предоставлена возможность убедить себя в том, что все баллистические ракеты, размещенные на Кубе, действительно были вывезены, и это было подтверждено в заявлениях американских официальных лиц.

В то же время, стремясь ускорить урегулирование Карибского кризиса, мы согласились на вывод советских самолетов Ил-28 с Кубы в течение месяца, несмотря на то что они устарели как бомбардировщики. К 7 декабря эти самолеты были выведены с Кубы. Они были отправлены на Кубу только с целью их возможного использования в качестве своего рода летающей артиллерии для обороны побережья, действующей под прикрытием зенитного оружия.

21 ноября правительство США, со своей стороны, сняло морскую блокаду Кубы и отозвало свои военные корабли из этого района. Американское командование вывело войска и самолеты, сосредоточенные в районе Флориды для нападения на Кубу, и демобилизовало призванные резервы. Дополнительные войска, направленные в Гуантанамо в кризисный период, также были выведены с этой базы. В то же время президент подтвердил обещание США о том, что Куба не будет захвачена.

В связи с этим мы также отменили военные меры, которые были вынуждены принять в связи с обострением кризиса на Кубе. Кубинская Республика, в свою очередь, приступила к демобилизации тех, кто был призван на защиту своей родины, и они возвращаются к мирному труду и к своим семьям.

В настоящее время созданы благоприятные условия для ликвидации опасного кризиса, возникшего в Карибском бассейне. Теперь необходимо довести переговоры до конца, зафиксировать соглашение, достигнутое в результате обмена посланиями между правительством Советского Союза и правительством США, и скрепить это соглашение авторитетом Организации Объединенных Наций.

Советское правительство убеждено, что не в интересах мира откладывать завершение урегулирования Карибского кризиса, и мы надеемся, что правительство Соединенных Штатов также понимает это.

Одним из самых интересных документов, появившихся после Кубинского ракетного кризиса, стало драматическое телевизионное обращение президента Кеннеди от 22 октября 1962 года. Он начал свое выступление с заявления о том, что правительство вело надлежащее наблюдение за советским военным строительством на Кубе, и подробно описал советскую позицию и то, насколько опасной она могла быть. Затем г-н Кеннеди заявил, что он имеет полное право чувствовать себя обиженным, потому что Советы лгали и вводили его в заблуждение.

Я привел много цитат из речей Хрущева, потому что хочу передать вкус тех видов эскалации и предупреждений, о которых я говорил, и показать, как они могут быть переданы через обычную риторику общественной жизни.

Я завершу эту главу цитатой из колонки Макса Франкея, которая ясно показывает, что президент Кеннеди хорошо понимал необходимость упреждающей эскалации, даже если она была только словесной:

Советские официальные лица также не были предупреждены, за исключением признаков кризиса в столице в эти выходные. Только в 6 часов вечера, за час до выхода президента в эфир, государственный секретарь Дин Раск принял советского посла Анатолия Ф. Добрынина, чтобы объявить о блокаде.

Тщательно продуманная секретность в последние несколько дней и отсутствие консультаций с союзниками были важной составляющей стратегии Соединенных Штатов.

Были приняты все меры предосторожности для предотвращения преждевременного раскрытия информации, чтобы Москва не смогла вмешаться с ультиматумом или новыми обязательствами по Кубе до выступления президента.

Советский Союз зафиксировал ряд жестких, но расплывчатых обязательств по защите Кубы от агрессии. Он неоднократно провозглашал право на строительство баз на Кубе в «оборонительных целях».

Москва приравнивает это к правам Запада на сохранение баз в Турции, Италии и Японии, среди прочих мест.

Намерение г-на Кеннеди состояло в том, чтобы представить русским блокаду как свершившийся факт, прежде чем Москва и Вашингтон вступят в обмен обязательствами, которые могли бы сделать прямое столкновение несомненным. Президент был готов перенести время своего объявления, если бы появились какие-либо признаки советского шага.

Глава V

Интенсивные кризисы

Основные термины и определения

Я использую термин «интенсивный кризис», чтобы обозначить кризис, в котором значительное число людей реально представляют себе, что ядерная война действительно может произойти, но ядерное оружие еще не было применено. Конечно, есть много людей, которые абстрактно понимают, что ядерное оружие существует и может быть применено, но в условиях такого интенсивного кризиса ядерная недоверчивость, которую все мы разделяем, резко снизится, если не исчезнет. Существующие «нереальные и гипотетические» ядерные запасы вдруг стали бы представлять реальную угрозу. Это изменение, вероятно, не произойдет сразу, и это может быть ограниченное развитие; но часть населения и большинство лиц, принимающих решения, признают, что ядерная война может иметь место — что это больше не является ни «немыслимым», ни «невозможным».

Определение количества людей, которые должны прийти к такому выводу, чтобы кризис стал «интенсивным», типов людей и степени их озабоченности, очевидно, должно быть произвольным суждением. В оперативном плане провести такие измерения будет очень сложно, хотя на практике, я думаю, оперативное разграничение может быть проще теоретического. В любом случае, вопрос будет зависеть от конкретного