Деньги- господа - Лев Фёдорович Стржижовский

«Ведущий принцип нашего союза, — предупреждают бурши (так называют себя члены корпорации), — тесные дружеские отношения между членами, которых мы называем братьями по союзу». Цель этих отношений излагается завуалированно, но однозначно: «в тесном дружеском общении» будущим буршам предлагается «направить свои взгляды на разделенную Германию». Пока только взгляды, а там будет видно. Важно найти единомышленников. «Со студенческим союзом, таким, как наш, можно познакомиться только лично. Мы приглашаем вас. Посетите нас в нашем Доме, и вы получите информацию...»

К письму прилагалась обычно карточка с уже готовым текстом. Надо было только поставить крестик против одного из двух предложений: «я хотел бы поговорить с представителем корпорации» или «я хочу получить программу союза». Ни то, ни другое в свое время сделано не было.

Ганс-Иохим был первым буршем, с которым мне пришлось познакомиться. Встречи с ним (он часто заходил в институт) объяснили мне многое и в поведении фрейлен Эдит: оба они принадлежали к определенному клану и, видимо, там, среди «своих», чувствовали и держали себя нормально. Разговор наш несколько раз откладывался, но вот однажды Ганс необычно торжественно спросил меня, не хочу ли я посетить праздник его корпорации. Уже по тону было ясно, какое значение придается мероприятию, и это только раззадоривало любопытство.

На следующий день я получил по почте официальное приглашение. Само оно заслуживало внимания. На его лицевой стороне был нарисован герб корпорации цоллеров: щит с изображением льва, лошади и орла, увенчанный панцирем, короной и орлиными крыльями, обвивали мифические листья традиционных цветов цоллеров: красного — фиолетового — белого. Кроме того, несколько маленьких щитов с поперечной черно-красной полосой были разбросаны по гербу. Сложное сооружение как бы подчеркивало древность и респектабельность союза, основанного еще в прошлом столетии, его приверженность императорской династии Гогенцоллернов. К приглашению прилагалась программа, подписанная сеньором. Любопытно, что деловая часть праздника проводилась без дам.

...Главный зал танцевальной школы Гребе (где учится танцевать весь студенческий Мюнстер) рассечен столами. Кое-где цветы, никакого иного убранства. В дверях приглашенных встречает сам сеньор. На нем корпорантская шапочка, белый мундир с такой же, как шапка, лентой и золотыми бранденбурами, сапоги со шпорами. Сбоку шпага с цветами союза. У Ганса-Иохима и его друзей те же отличия: шапка, через плечо под пиджаком узкая ленточка. Всюду, где только можно, красно-фиолетово-белые цветы. Мне торжественно вручается красная гвоздика. Все рассаживаются за столами.

Как всякая церемония подобного рода, происходившее рассчитано на то, чтобы прежде всего поразить непосвященных. Я думаю, это вполне удалось. Ритуал разработан до тонкостей и повторяется ежегодно, шлифуясь и совершенствуясь. Помпезное появление сеньора с ассистентами, в сопровождении эскорта, приветственные делегации от других союзов (те же мундир, сапоги, шпага, но иные цвета), вынос знамени, приветственные речи... Наконец, само размещение буршей: стол президиума — поперек лежат шпаги, мундиры, свечи; сбоку еще стол — для делегаций от других союзов, снова блеск шитья и мерцание шпаг; в торце к ним — места для остальных членов.

Добавьте к этому стихи Шиллера — о дружбе, верности, товариществе, которые в перерывах между речами акапелльно поют бурши, — и исторический фон праздника будет безошибочен. Конечно же, к нему присоединяется и национальный колорит. Пиво, которым обносят официанты, сигарный дым, заполнивший все к концу вечера, двусмысленные шуточки, когда молодые бурши то и дело просят у хозяев разрешения (таков ритуал) отлучиться.

Но кроме двух цветов — национального и исторического, на празднике, как на корпорантской ленте, был еще и третий, современный. В зале сидели молодые люди, одетые по последней моде, собранные, энергичные (если бы не шапочки и шпаги, вечер вполне бы мог сойти за собрание акционеров преуспевающего общества). Они делали все, что полагается согласно традициям, но ни на миг не забывали о своих делах и сегодняшнем дне. Старые корпоранты, уже преуспевшие в жизни (один из них оберштудиенрат — высшее звание для школьного учителя — подписал мне приглашение), с такими же лентами на манишке, наблюдали за юнцами.

В одну из пауз, после пения стихов Шиллера, на трибуну, вполне современную, хотя и украшенную корпорантским флагом, поднялся человек и начал читать доклад. Это было необычно — в сигарном дыму, под стук пивных кружек, но кругом приутихли, и я понял, что бурши умеют слушать. Герихтсреферендер Й. Нешен говорил о современном положении высшей школы в Западной Германии. Проблема эта давно вышла за рамки студенческой и стала общенациональной. Тем интереснее было слушать, что же думают о ней корпоранты. Достаточно энергично и выразительно обрисовав положение, докладчик признал, что причины нынешних «беспорядков» в отсутствии демократизации высшей школы. «Разумеется, это беспокоит всех», но, как выяснилось дальше, по разным причинам. Также энергично и аргументированно докладчик обрушился на правительство, на правящие партии, на ректоров за то, что они не в состоянии понять происходящее.

Можно только удивляться чутью референта, суммировавшего свое мнение так: «Отношения привели к тому, что растущие беспорядки через высшую школу прокладывают свой путь к мятежу».

Эти беспорядки и волнения, организованные левонастроенными студентами, вызвали особенные нападки, ибо они направлены «против существующего строя». Поэтому предлагалось немедленно устранить причины недовольства, «демократизировать» высшую школу и тем самым лишить «левых» решающих аргументов. В этом он видит «зеленый свет для быстрейшего движения вперед всего общества». Словом, следовало ценой малых реформ избежать больших изменений.

По сей день в корпорации сохраняются средневековые обычаи. Выборные лица носят пышные титулы сеньора (председатель союза), фуксмайора (руководитель младших), консеньора (заместитель председателя), кассирера (кассир), шрифтфюрера (руководитель отдела прессы). Избираются и различные референты, как, например, герихтсреферендер (судебный советник). Насколько безошибочно действует эта система и сколь сплочены и единодушны бурши, показал доклад. Он вызвал полное и явное одобрение, сеньор стучал по столу шпагой, гости и ассистенты тоже, им подстукивали в зале. (Стук согнутым пальцем по столу — высший знак одобрения у немецких студентов.) Доклад как бы покончил с традиционными формальностями и позволил перейти к текущим делам. Фуксмайор представил собранию несколько новичков, рассказал, кто за них поручился. Их торжественно приняли в члены союза, нацепив ленты через плечо. Старые корпоранты поздравили новых. От выпитого пива поток разговора разбился и потек по ручейкам.

Ганс-Иохим и его друзья — гостеприимные и вежливые хозяева. Думаю, что русский для них (я говорю о русском человеке вообще, гражданине моей великой Родины) — в определенной степени