44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

b. военные силы (контрценностные и контрсиловые возможности).

3. Взаимодействие договорных, принудительных, инстинктивных, стилистических и родственных элементов:

a. полезность обещаний и бесполезность угроз;

b. достоверность и надежность угроз и обещаний;

c. коммуникации и тактика.

4. Решимость P против решимости Q:

a. ожидания, отношение и мораль;

b. текущее эмоциональное и объективное состояние;

c. стратегия, тактика и технические возможности.

То, как будет вестись и чем закончится война, несомненно, в значительной степени зависит от того, как и почему она началась. Необходимо рассмотреть по крайней мере четыре широких класса вопросов, перечисленных выше. Точный статус каждой стороны на момент начала войны включает, конечно же, не только состояние вооруженных сил, но и степень непосредственной и будущей защиты гражданского населения. Начальная тактика войны и в некоторой степени стратегия могут в значительной степени зависеть от степени планирования и обдуманного намерения, которые предшествовали началу войны. И наконец, цели войны должны оказывать влияние на целеуказание, переговоры и темп войны в самом общем виде. В прошлом этот последний фактор в термоядерной войне почти полностью игнорировался, но в последние два-три года ему уделяется большое внимание.

Война, в развязывании которой большую роль играют случайные и непреднамеренные элементы, — это, вероятно, самый простой случай для абстрактного рассмотрения, и он же может быть самым важным. Если вооруженные силы обеих сторон обладают такой неуязвимостью, которая позволяет им сдерживаться в течение значительного периода времени, даже после того, как они были атакованы, и существуют такие механизмы командования и управления, которые позволяют лицам, принимающим решения, распознать, возможно, по отсутствию координации первоначальной атаки, или, возможно, получив сообщение от другой стороны, что война является случайной, то существует большая вероятность того, что она может быть быстро прекращена. Тем не менее прекращение такой войны все еще может быть трудным и в определенной степени зависит от того, было ли первоначальное нападение «неожиданным» или оно последовало за периодом напряженности. В случайной войне, когда нападение было начато «ни с того ни с сего», скорее всего, будут использованы только те стратегические силы, которые находятся в постоянной боевой готовности, и, вероятно, лишь часть из них. Если бы первоначальный ущерб был небольшим, а нападение не было бы высоко скоординированным, то можно было бы надеяться на прекращение войны при достаточно низком уровне ущерба.

Конечно, сторона-жертва, даже если она признает, что противник просчитался и не хотел продолжать войну, все же может совершить ответную атаку. Тогда конфликт может закончиться на этом уровне. Войну, начатую случайно после длительного периода напряженности, может быть сложнее закончить или, по крайней мере, закончить на достаточно низком уровне лестницы эскалации. В этом случае первоначальная атака может быть достаточно хорошо скоординирована и использовать значительную часть стратегических сил, приведенных в состояние боевой готовности в период напряженности. И даже в войне, начатой случайно или по недосмотру, одна или другая сторона может решить продолжить или усилить конфликт и попытаться одержать решающую победу, по крайней мере в военном смысле.

Проблема прекращения войны, в которой оспариваются явные политические цели, все еще более сложна для абстрактного рассмотрения. В этом случае существует не только проблема завершения войны, но и проблема торга и переговоров. Во время военного периода могут быть большие паузы в определенных видах атак, когда торг может принимать форму устного обмена — предложения и контрпредложения, — пока проводятся лишь очень ограниченные операции. Однако даже в этом случае торг и переговоры могли бы сопровождаться попытками продемонстрировать решимость и приверженность, а это, скорее всего, потребовало бы дополнительного применения оружия. На результаты каждой стороны будут влиять не только такие факторы, как решимость и уверенность, и оценки этих факторов, но и оценки каждой стороны относительно оценок другой стороны, и так далее.

Позвольте мне рассмотреть имеющиеся контрсиловые и контрценностные возможности, поскольку они будут влиять на возможности и отношение каждой стороны в любых переговорах после нападения. Классический анализ экономической эффективности оценивает эти силы, рассматривая количество долларов, вложенных в конкретную систему, по сравнению с количеством целей, которые эта система уничтожит при различных обстоятельствах. Этот анализ важен, но он должен быть расширен, чтобы включить более сложный анализ новых видов дивидендов и затрат.

Вместо того чтобы определять эффективность путем подсчета количества целей, которые могут быть уничтожены ракетными войсками, мы могли бы теперь определить эффективность с точки зрения улучшения своей позиции на переговорах. Это улучшение измеряется до, во время и после нападения и поэтому включает в себя способность «управлять» конфликтом холодной войны до нападения. Многочисленные «издержки», которые теперь рассматриваются, включают такие пункты, как влияние на гонку вооружений, стабильность равновесия страха, ценность силы в укреплении альянса или влиянии на отношение нейтралов, влияние на ценности готовности вести войну, а также ее сдерживания и т. д.

Все эти вещи очень трудно поддаются анализу. Здесь я сосредоточусь на том, как измерить улучшение своей позиции на переговорах. Позвольте мне вкратце рассмотреть некоторые динамические факторы, которые должны быть включены в предметные исследования. В любом конкретном случае, до или после нападения, каждая сторона обладает определенным потенциалом угрозы. То есть она может нанести определенный ущерб контрсиловым ударом, определенный ущерб контрценностным или их различные комбинации.

Кроме того, понятие ущерба является сложным. Например, целью контратаки Соединенных Штатов против Советского Союза могут быть советские передовые базы в северной части СССР, чтобы временно затруднить или сделать невозможным использование советскими средними бомбардировщиками малой дальности вроде Ил-28 этих баз для дозаправки. Но советские ВВС, вероятно, смогут перегруппироваться, импровизировать, использовать дозаправку в воздухе и иным образом восстановить свой потенциал. Другие атаки в первом ударе или в последующих волнах могут затруднить или окончательно предотвратить такую импровизацию.

Повреждение командования, управления и связи, очевидно, является критическим фактором, который тем не менее трудно оценить. В той мере, в какой существуют носители оружия, которые выживут при первом ударе (например, подводные лодки с ракетами «Поларис», хорошо защищенные шахтные позиции и мобильные ракеты) и которые не нуждаются в оперативной координации, основным эффектом уничтожения или деградации командования и управления может быть задержка возможного приказа на открытие огня, устранение некоторого возможного перенацеливания, и дополнительные возможности для принуждения или запугивания противника. Но угроза нападения противника останется. Таким образом, концепция ущерба является динамичной, а не статичной концепцией. Он может увеличиваться или