Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова

из Каравате входил в придворную капеллу. Император понимал важность их присутствия для налаживания сотрудничества с курией, особенно в редкие моменты мира (перед подготовкой Крестового похода 1228 1229 гг. и в середине 1230-х гг.). Но и в более сложное время они оставались на своих местах.

Формально руководство канцелярией до 1221 г. находилось в руках одного из олигархов междуцарствия канцлера Вальтера Пальяры. После него новый канцлер не назначался, но известно несколько протонотариев, камерарий Риккардо, логофет Андрей и хранитель императорской печати аббат Казамари Иоанн. Все они сыграли важную роль в управлении королевством в 1220-х гг., хотя и сложно говорить о четком распределении функций. В начале столетия диван продолжал свое существование, но потерял межобластное, общегосударственное значение, ограничившись финансовым контролем над Сицилией и Калабрией. В 1219 г. он был разделен между двумя секретами: один находился в Палермо и ведал Западной Сицилией, другой — в Мессине, занимаясь соответственно восточными землями острова и, с помощью камерариев, Калабрии.

Финансовое управление

Фридрих II построил финансовое управление государством на местах на основе баюлата, рекрутировавшегося главным образом из зажиточных горожан. Баюлы подчинялись камерариям и высшим камерариям (magister camerarius), представлявшим верховную власть в крупных областях вроде Апулии. Они были представителями местной южноитальянской знати и торговой элиты и подчинялись непосредственно императору (за исключением калабрийских, подчинявшихся Мессине). Их основной задачей стало воплощение в жизнь программы отзыва привилегий, т. е. материальное и правовое укрепление центральной власти, управление королевскими доменами, контроль за выполнением баронами их вассальных обязательств, за регулярным поступлением десятины, полагавшейся церковным приходам. В гражданских процессах камерарии выступали апелляционной инстанцией в судах, проводившихся в городах баюлами. Типичным, очень близким к императору и его семье камерарием был Риккардо, женившийся на представительнице рода Отвилей. Он ведал делами двора (и, более узко, «палаты» императора, camera, откуда название должности) с 1212 по 1239 г., но, видимо, с перерывами. Он отвечал и за организацию праздников, финансовое обеспечение не отличавшихся скромностью нужд императора, его многочисленных амбициозных архитектурных и оборонительных проектов, военным жалованьем, займами и их погашением. Несомненно, Риккардо располагал большим профессиональным штатом сотрудников, о которых, правда, известно слишком мало, а для делопроизводства прибегал к помощи нотариев канцелярии.

Судопроизводство

Третьей инстанцией Великой курии наряду с канцелярией и палатой стал верховный суд. Он существовал и при норманнах, но Штауфен придал ему более строгую общегосударственную иерархическую структуру: коллегию из четырех-пяти верховных судей, justitiam, возглавил верховный юстициарий. Энрико ди Морра, владевший землями в районе Авеллино в Кампании в течение 20 лет (1222–1242), был доверенным лицом государя, выполнял, помимо судебных дипломатические поручения и представлял персону императора в областях королевства. В конце 1240-х гг. его сменил Риккардо ди Монтенигро (недалеко от Монте Кассино, на севере Кампании), переживший на этом посту смерть Фридриха II, затем Конрада и убитый в усобице в 1256 г.

Возвышение роли судей в управлении государством естественно повлекло за собой рост престижа возрожденной юриспруденции, усилило нужду в политически благонадежных юристах. То было время бурного развития этой науки — как основанной на рецепции римского права цивилистики (т. е. гражданского, светского права), так и канонистики, т. е. церковного права. Именно в этом культурно-политическом контексте как государственную реформу следует рассматривать создание в 1224 г. университета в Неаполе (studium generale), считающегося иногда, не совсем корректно, первым государственным университетом Европы в отличие от якобы свободных от государственной опеки университетов Парижа, Болоньи и т. д. Действительно, университет получил, согласно учредительным хартиям, значительную финансовую поддержку власти, но взамен этого строгая система экзаменов, по крайней мере по медицине и праву, была связана с участием королевских чиновников. Университет, конечно, был задуман прежде всего как кузница профессиональных кадров для аппарата, что, однако, не обязательно предполагало умаление интеллектуальной свободы в изучении свободных искусств, богословия, наук о природе, того же права. Тому доказательство творчество Фомы Аквинского, выпускника этого университета и выходца из знатного лангобардского графского рода, породнившегося с императором и давшего ему несколько верных придворных[49].

Одним из организаторов университета был знаменитый итальянский юрист Роффредо из Беневенто, профессор гражданского права, бывший также, что характерно, придворным судьей и дипломатическим представителем Великой курии. Однако и как чиновник, и как преподаватель он работал с перерывами, часто удалялся на научный покои в родной Беневенто, позволял себе сотрудничать даже с папской курией и гвельфскими городами севера. Его университетские курсы лекций, Questiones sabbatinae и De ordine judiciario (этот последний в какой-то мере отражает юридические казусы из Беневенто), пестрят изящными оборотами, стихами, которые, несомненно, привлекали к нему студентов. Литературное мастерство в сочетании с профессионализмом юриста должно было импонировать и вкусам любителей замысловатой риторики и литературным упражнениям латинистов Великой курии.

Карьера Роффредо прослеживается по изданным и неизданным источникам лучше, чем у многих его коллег, но, скорее всего, она отражает общую тенденцию: даже чиновники, сохранявшие верность престолу в сложных перипетиях итальянской политики первой половины XIII в., редко шли ровным путем, cursus honorum. В силу зачастую не известных нам причин важные государственные должности оказывались вакантными на годы, следовательно, они не были незаменимыми. Почти научная рационализация, бюрократизация, отчасти монетаризация управления все же не предполагали постановки его на прямые рельсы повседневной, устойчивой государственной рутины. Функции распределялись, как это было и в других странах, по-прежнему ad hoc, в зависимости от личных качеств каждого чиновника, от его личных связей внутри королевства и за его пределами, от его принадлежности миру или клиру, от отношения к нему императора, наконец, от внешнеполитической конъюнктуры. Посланником ко двору понтифика мог быть назначен как епископ, что логично, так и и человек совершенно светский вроде Петра Винейского или Фаддея Свесского. И авторитет таких южноитальянских чиновников как при штауфеновском дворе, так и среди кардиналов, ничуть не уступал авторитету высших церковных иерархов королевства. Что еще более странно, на первый взгляд Римская курия умела ценить даже таких подозрительных чиновников императора, как астролог Михаил Скот или философ и переводчик Феодор Антиохийский. И астролог, и философ (возможно, по аналогии с арабскими хакимами) были именно чиновниками двора, поскольку участвовали в управлении.

Карьеры Петра Винейского и Фаддея Свесского (Cecca Аурунка) хорошо демонстрируют значение высших государственных должностей в глазах южноитальянского общества и государя. Петр, пожалуй, самый знаменитый исторический персонаж Сицилийского королевства после самого Фридриха II. Лучший латинист капуанской школы, активный участник поэтического кружка, фигура, если угодно, «проторенессансная», он находился у подножия трона фактически все время правления Штауфена, с начала 1220-х до 1248 г. Нося звание протонотария, он не занимался рутинным делопроизводством, но писал своим характерным стилем самые важные государственные антипапские и антигвельфские манифесты, личные письма государя, выполнял