Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова

функций, в том числе судебных. Чиновник получал место и обязанности не в связи с особым полученным им образованием или «профессиональной» компетенцией — это придет позже, с созданием Неаполитанского университета (1224). Судебные функции высшего чиновника тоже были связаны не с его конкретной компетенцией, а с авторитетом, которое общество придавало его посту.

Однако вспомним, что из сицилийского «амирата» все же возник современный адмирал, т. е. высший морской офицер. В конце норманнской эпохи, на рубеже XII–XIII вв., нам известны адмиралы, сочетавшие руководство флотом с общегосударственными функциями. Например, Гвалтьеро из Модики был «адмиралом королевского флота, магистром королевского секретного дивана и дивана баронов». Флот не был регулярной военной силой, так же как не было и регулярной армии, поэтому такие совпадения функции рано считать правилом. Флотилии создавались от случая к случаю и никакой постоянной иерархии и организации в них быть не могло.

Понадобилось появление особой личности моряка, чтобы его личная слава слилась со «славой» этого государственного титула. Таким легендарным капитаном в конце XII в. стал Маргарит. Нося титул адмирала королевского флота Сицилии, он отличился в восточном Средиземноморье в морских битвах с сарацинами и с византийцами (прелюдии IV Крестового похода). Его знание морей поражало воображение современников, хронист Роджер Хоуденский, квалифицируя его, не случайно играл словами: между admiralis Margaritus и admirabilis Margaritus («удивительный»). Маргарит, этот полукорсар, получиновник, благотворитель монастырей родной Мальты, входил в число ближайших советников, «семейных» при последних норманнских королях. Такой чиновник был полезен, но, как всегда, опасен: в чем-то заподозренный новым властителем Юга Генрихом VI Штауфеном, он был выслан в Германию, потом вроде бы выпущен, но к прежним функциям уже не вернулся.

Характерно, что, сам того не желая, своей славой он окончательно, а не временно связал понятие адмирала с морем. Генуя первой переняла эту эстафету у Сицилии: под 1226 г. «Генуэзские анналы» упоминают первого «адмирала победоносного генуэзского флота». К 1245 же году иерархия генуэзского флота утвердилась. Великая морская республика не замедлила вернуть Сицилийскому королевству эстафету: все адмиралы флота Фридриха II Штауфена (1220–1250), императора Священной Римской империи и короля Сицилии, были генуэзцами. Фридрих II был крупным законодателем, и, как и во многих областях государственной жизни, его нормы относительно должности адмирала, принятые в 1239 г., стали основополагающими для европейской традиции[45].

Монархия Фридриха II

Фридрих II Гогенштауфен, наследник Сицилийского королевства по матери, Констанции Отвиль, вошел в историю как один из великих государственных реформаторов зрелого Средневековья, «первый современный человек на троне» (Ницше), интеллектуал и непримиримый борец с папством. Молодой Буркхардт начал свое знаменитое исследование культуры Возрождения в Италии с описания штауфеновской бюрократии, «государства как произведения искусства»[46]. Максимализм оценок великого историка очевиден, Сицилийское королевство, реформированное Фридрихом II после 20 лет анархии, вовсе не было совершенным, первым «современным» государством, как это часто хотела представить патриотически настроенная историография Италии и Германии. Исследования последних двух десятилетий показали мифологичность такой трактовки. Однако нельзя отрицать, что, восприняв и переосмыслив норманнскую традицию администрирования, Штауфен во многом оказался у истоков современных принципов управления государством.

Фридрих II стал королем Сицилии в четырехлетием возрасте, потеряв отца и мать (1197–1198) и получив папу Иннокентия III в регенты и опекуны. Сицилийское королевство формально превратилось в лен курии, что, несомненно, отразилось на политическом мировоззрении молодого короля и повлияло в дальнейшем на его политику, направленную на создание абсолютно самостоятельной, независимой от Церкви, всесторонне развитой системы управления именно здесь, в родовом гнезде Отвилей. В Германии, напротив, будучи римским королем и императором, он предоставил и городам, и феодальным сеньорам серьезные автономии и управлением фактически не занимался. Для достижения престижнейшего императорского титула юному Фридриху II, уже включившемуся в управление Сицилией, пришлось на восемь лет (1212–1220) отбыть в Германию. В первое двадцатилетие XIII в. феодализм, что называется, взял реванш над навязанным норманнами «этатизмом»: при временщиках, толпившихся вокруг трона, во всех областях королевства возникли многочисленные самозваные графства. Характерно, что все эти новые элементы стремились обзавестись и титулами устоявшейся королевской бюрократии вроде капитана, юстициария и т. и. Один могущественный временщик, Гульельмо Каппароне, придумал себе титул «хранителя короля и магистра-капитана». Однако безвластие привело к глубокой децентрализации государства, полному разрушению центральной фискальной администрации, отделению острова от континента. Местные сеньоры, ввязавшись в усобицы, стали создавать собственные административные структуры, точнее, их жалкое подобие, необходимые для финансирования бесконечных войн.

Такова была ситуация на Юге в 1220 г., когда в декабре император вернулся в королевство[47]. Свои представления о государственном устройстве он изложил уже через несколько дней в Капуанских ассизах и через год — в Мессинских постановлениях. Его целью было восстановление добрых обычаев времен Вильгельма II, т. е., в его представлении, централизованной монархии образца до 1189 г., основанной на лично связанной с короной администрации, способной противостоять центростремительным действиям земельной знати.

Королевская канцелярия

Активным переустройством Сицилийского королевства в 1220-х гг. Фридрих II поставил перед Великой курией (так он называл свой «госаппарат») новые масштабные задачи. Отзыв (ревокация) привилегий временщиков и самозванцев, связанные с ней делопроизводство и переписка потребовали увеличения персонала канцелярии. Если в Германии у Фридриха II, тогда еще римского короля, работало несколько писцов, то сразу после возвращения в Сицилию пришлось нанять 16 новых нотариев, с 1223 г. это число продолжало расти, хотя мало кто из них оставался надолго. Индивидуальные карьеры таких средних чиновников прослеживаются редко. Большинство из них были выходцами из некрупной кампанской знати или из горожан. В Кампании, в г. Капуя существовала тогда знаменитая школа ars dictaminis, искусства деловой переписки и латинской стилистики. Именно созданная этими образованными нотариями особая куриальная латынь, умело смешивавшая классическую цицероновскую ясность со средневековой витиеватой образностью, создала европейскую славу сицилийского двора. Не удивительно также, что многие из них стали первыми итальянскими поэтами сицилийской поэтической школы. Документы штауфеновского делопроизводства, дипломы Фридриха II вместе с «частной» перепиской его чиновников, войдя в т. н. «Письмовник Петра Винейского», стали образцами для подражания при королевских дворах, в епископских канцеляриях и в самой Римской курии[48].

Наиболее успешные из сотрудников канцелярии достигали высот власти, иные довольствовались в награду феодальными пожалованиями. Не менее половины из них подписывались званием магистра, это значит, что они учились в университетах (Болонском или, с 1224 г., Неаполитанском), некоторые обладали не только литературным (точнее, риторическим), но и юридическим образованием и зачастую участвовали в управлении и дипломатических миссиях. Новшеством по отношению к норманнскому времени было активное привлечение клира, что противоречит устоявшемуся в историографии представлению об антиклерикализме императора и созданной им государственной машины. Член канцелярии Гвидо