Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

Разумеется, есть и более тонкие моменты, в частности, пропадают 96 долларов, которые шли на внутренние инвестиции, налоги и зарплаты. Поскольку я не большой специалист по налоговой системе США, я не берусь описать, как решалась эта проблема. Кроме того, есть и многие другие моменты, поэтому реальная розничная цена джинсов будет больше чем 20 долларов, в частности из-за необходимости оплачивать розничную инфраструктуру и создавать рабочие места для продавцов. Тем не менее описанный виртуальный пример достаточен для того, чтобы понять, что вынос производства в Китай не уменьшал, а увеличивал ВВП США!

При этом у тех, кто сохранил свои рабочие места (т. е. стабильные доходы), появлялись свободные деньги, которые можно было направить на выплату новых потребительских кредитов. При этом простые потребительские товары резко упали в цене! Да, произошло серьезное изменение в структуре рабочих мест: вместо производства промышленных товаров создавались рабочие места в сфере услуг, но с точки зрения макростатистики ситуация улучшалась!

Неудивительно, что в 80-е годы в США появилось ощущение, что экономический рост возобновился. При этом продукция информационной эры получила колоссальный спрос, что и позволило совершить информационную революцию, победить СССР (который аналогичную палочку-выручалочку найти не сумел) и даже расширить рынки в конце 80-х – начале 90-х за счет захвата рынков бывшего СССР. Кстати, в некоторых отраслях (например, в продаже авиационной техники) расширение рынков для западных компаний было очень значительным, не в два раза, но процентов на шестьдесят точно.

Здесь нужно сделать одно важное отступление. Оно носит не столько экономический, сколько проектный характер, но представляется мне крайне важным. В тот момент, когда стало понятно, что Горбачев сдает СССР (скорее всего, это произошло на встрече на Мальте в конце 1989 года), перед элитой США встал принципиальный вопрос: как продолжать свою политику в отношении СССР? Базовых вариантов было два, и они соответствовали подходам Капиталистического и «Западного» глобальных проектов.

Очень условно их можно было разделить так: либо активами, разнаграбленными на обломках мировой системы социализма, погасить долги «рейганомики» 80-х годов и начать двигаться с нуля, в рамках старой модели, без рефинансирования долгов домохозяйств. Либо же продолжить модель мультипликации финансовых активов на новой базе – активов СССР. Как понятно, вопрос этот был не экономическим, а элитным: в первом случае роль мировой финансовой элиты резко сокращалась по сравнению с 80-ми годами, во втором она, напротив, продолжала расти.

Есть основания считать, что президент США Буш-старший был за первый вариант. Но альтернативная группа финансистов (элита «Западного» глобального проекта) сумела организовать блестящую операцию в виде создания альтернативного Бушу, еще более консервативного кандидата, Росса Перо. И консервативные голоса, которых было больше, чем у либерального кандидата Билла Клинтона, разделились, Буш проиграл. Как следствие, началась безудержная накачка финансовых активов и отмена даже тех ограничений на финансовый сектор, которые ввел еще Рузвельт (в том числе и знаменитого закона Гласса – Стиголла).

Отметим, что этот выбор сказался и на России, поскольку в конце 80-х предполагалось, что реформы в нашей стране (а Буш не хотел распада СССР) будет проводить команда Явлинского, который активно взаимодействовал с администрацией Буша. Но, поскольку к концу 1991 года стало понятно, что Бушу, скорее всего, придется уйти, в России появилась альтернативная команда под руководством Гайдара и Чубайса, которая и прославилась (совместно со своими партнерами в США вроде Ларри Саммерса) неудержимой коррупцией и приватизацией.

Эта история очень показательна с точки зрения того, насколько влияет общественная составляющая на принятие стратегических экономических решений. И план Буша-старшего, и тот план, который потом реализовывал Клинтон, не имели никакого априорного объективного преимущества друг перед другом. Вопрос был исключительно в том, какие элитные группы станут главными бенефициарами процесса распада мировой системы социализма и каким объемом активов поделятся с новыми элитами на этих территориях.

Сегодня кажется, что элиты «Западного» проекта пожадничали и в результате рискуют полностью разрушить свой проект, однако более или менее точной экономической теории тогда не было, предсказать события, которые произошли через четверть века, тоже было невозможно. Так что вопрос об ошибке становится достаточно абстрактным, история не позволяет рассматривать альтернативные сценарии.

При этом теоретические основания – штука полезная, но хорошо бы понять, как она работает на практике. По этой причине в следующей главе я повторю тот текст, который был написан по итогам исследования межотраслевого баланса США в 2001 году и впервые был представлен на Чаяновских чтениях в РГГУ весной 2002 года. Затем он был повторен в нашей с Андреем Кобяковым книге «Закат империи доллара и конец Pax Americana», вышедшей в 2003 году. Как видно из этих результатов, в экономике США в начале 2000-х годов уже сложился очень серьезный структурный перекос, характерный для ПЭК-кризисов.

Отмечу, что этот текст писался в 2001 году, и я специально сохранил доводы и стилистику того периода – для того чтобы показать, что наши взгляды и позиции сформировались уже довольно давно.

Глава 22

Анализ межотраслевого баланса США 1998 года

Настоящая глава представляет собой дословный фрагмент из книги М. Хазина и А. Кобякова «Закат империи доллара и конец „Pax Americana“», написанный на основе работ М. Хазина 2000–2001 гг. Связан такой подход с тем, что американские статистические данные были изменены и по ним указанные эффекты обнаружить значительно труднее, если вообще возможно.

Прежде всего хотелось бы обратить внимание на следующее обстоятельство. Практически все новые технологические уклады, серьезно изменившие мировую экономику, имели ряд общих закономерностей своего развития (мы остановимся на тех из них, которые наиболее важны для нашего анализа), т. е. появлялись по одной и той же типовой схеме.

В ее начале – появление нового продукта (или универсальной услуги), пользующегося повышенным спросом на потребительском или промышленном рынке. На первом этапе – этапе внедрения и экспансии – его производство растет более быстрыми темпами, чем экономика в целом, а норма прибыли при его производстве выше, чем в среднем по экономике.

Поскольку основой рыночной экономики с начала Нового времени (конец XVII века) является (относительно) свободный переток капитала, он устремляется в этот новый, только появившийся сектор экономики. В результате проявляются сразу несколько эффектов.

Во-первых, начинается активная исследовательская работа, в которую привлекается большое количество специалистов высокого уровня. Ее основная задача – максимально расширить сферу применения появившегося продукта, привлечь максимальное количество потребителей.

Во-вторых, появляется сразу несколько конкурирующих центров развития нового направления и связанных с ним технологий.

В-третьих, он