Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

это будет процент за кредит. Затем пять лет вы платите по тысяче монет – это будет тело кредита. То есть получается, стоимость кредита три целых семь десятых процента годовых. Вас устраивает?

– Конечно! – восклицает наш герой.

И уже через несколько минут приехавшие мастера ставят в его квартире новую стиральную машину, мир в семье восстановлен.

…Проходит год, и наш герой с 1000 монет, процентами по кредиту в 5000, приходит в банк. У него берут эти деньги и говорят, что владельцы банка изменили свою политику, поскольку в мире экономический бум и они теперь от политики получения максимальной прибыли с каждого клиента переходят к политике увеличения потока клиентов. Поэтому с каждой выданной в кредит монеты они готовы брать всего 10%. И по этой причине готовы выдать на тех же условиях (1000 монет в первый год – проценты, и по 1000 каждый последующий год – тело кредита) кредит в 10 000 монет.

– Но как же, – восклицает наш герой, – у меня же еще кредит в пять тысяч монет!

– А вы его полностью погасите из этих десяти тысяч! А на оставшиеся пять тысяч купите жене посудомоечную машину!

Устоять невозможно, и наш герой берет новый кредит. Через год он с 1000 монетами, процентами по десятитысячному кредиту, приходит в банк. У него забирают тысячу и радостно говорят, что поскольку он идеальный клиент с потрясающей кредитной историей, то ему может быть выделен кредит в 20 000 на тех же условиях (1000 монет в первый год – проценты, и по 1000 каждый последующий год – тело кредита). Он берет новый кредит, гасит предыдущий в 10 000 и – гуляй не хочу! И через год, заплатив очередную 1000 монет в качестве процента по двадцатитысячному кредиту, он слышит от банковского клерка: «Вы выиграли внутрибанковскую лотерею, только для вас владельцы готовы на два с половиной процента на каждую монету, сорок тысяч брать будете?»

И что мы имеем в результате? Платит наш герой фиксированную сумму, «которая не обременяет его семейный бюджет», его благосостояние все время растет (5000–5000 – 10 000 – 20 000), только вот и долг все время нарастает… И все время падает стоимость кредита.

А теперь голая статистика. Средний долг американских домохозяйств вырос с 1981 года, с начала «рейганомики» (ну если быть более аккуратным, долг домохозяйств начал расти с 1983 года, первые два года стимулировали только государственные расходы) примерно в два раза по отношению к их годовому доходу (с 60–65% от реально располагаемых доходов до более чем 130%). Учетная ставка ФРС, которая в 1980 году достигала 19% (это было в самом пике и очень недолго, к началу «рейганомики», в 1981 году, она уже упала до 18%, ФРС боролась с инфляцией), была снижена к декабрю 2008 года (удивительное совпадение со сроком начала кризиса, не находите?) до нуля. А вот сбережения домохозяйств (на фоне растущих расходов) остались на уровне конца 50-х годов (обесценились в 70-е годы), по покупательной способности, разумеется (рис. 28).

Рис. 28. Частный долг, сбережения, учетная ставка и объем частных расходов в 1970–2000 годах

Рис. 29. Учетная ставка и ставка 30-летней ипотеки

Или, иначе, уровень учетной ставки (2) и ставки 30-летней ипотеки (1) на отдельном графике (рис. 29).

И – в качестве напоминания – графики долгов и реальных доходов населения (рис. 30, 31).

Рис. 30. Рост долгов домохозяйств (потребительский кредит и ипотека)

Рис. 31. Отношение долга американских домохозяйств к реально располагаемым доходам в 1981–2010 годах

Картина получается абсолютно понятной и прозрачной, и даже некоторое падение долга тут не спасает. Во-первых, долг остается выше 100% от реально располагаемых доходов, что слишком много. Во-вторых, здесь не учтены некоторые виды долга, в частности перед государством, например, в виде образовательных кредитов, которые быстро растут. Да, они не настолько обязательны к возврату, как кредиты ипотечные, но свою негативную роль играют. В-третьих, часть частного долга переложена на местные, региональные и федеральный бюджеты.

Во всяком случае, совершенно очевидным становится причина того, что кризис произошел именно к концу 2008 года – именно в этот период возможность рефинансировать частный долг за счет снижения ставки была исчерпана. По причине снижения реальной ставки до нуля.

Властям США в конце 70-х стало абсолютно ясно – для того чтобы не фиксировать поражение в борьбе с СССР и Советской технологической зоной, необходимо совершить новый технологический рывок. Проблема в том, что для этого необходимо не только проплатить НИОКРы и разработать соответствующие технологии, но еще и создать под них рынок. Поскольку в противном случае про эти технологии просто забудут, и они уйдут в историю…

Беда была в том, что по итогам кризиса 70-х (который, кстати, еще продолжался в период, когда соответствующие планы разрабатывались) совокупный частный спрос довольно существенно упал, причем, поскольку с конца 60-х прошло не так уж много времени, люди думали не о том, чтобы покупать какие-то новые игрушки (персональные компьютеры), а о том, чтобы восстановить свой не столь уж давний уровень жизни. И в этой ситуации задача организаторов, управленческой элиты США, состояла не только в том, чтобы помочь людям получить новые товары, принадлежащие уже новой, информационной эре, но и насытить обычный потребительский спрос, чтобы на психологическом уровне закрыть проблемы 70-х.

Первая задача была решена более или менее просто – через описанный выше в сказке механизм. Но это еще далеко не все. Еще один очень важный механизм – это вынос производства товаров народного потребления вовне (в Китай в первую очередь). Как работал этот механизм? Представим себе джинсы производства США. Их стоимость (цифры дальше условные, для удобства понимания) 100 долларов, добавленная стоимость (вклад в ВВП) – 4 доллара, все остальные 96 долларов – это, так или иначе, вклад во внутренние инвестиции, зарплату и налоги.

Теперь перенесем их производство в Китай. Себестоимость производства там 4 доллара, продаются они в США оптом за 20 долларов. Добавленная стоимость – 16 долларов (рентабельность 400%), которая на первом этапе делилась в отношении 1:3 в пользу инвесторов. То есть для китайского производителя рентабельность производства 100%, а для американского посредника – 300%. Правда, часть этих денег придется отдать на налоги, зарплаты и другие издержки. Отметим, что эти 12 долларов и в абсолютном выражении больше, чем 4 доллара добавленной стоимости в случае производства этих джинсов в США.