Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

на оба этих вопроса оказались отрицательными – руководители страны пришли к выводу, что СССР, даже с учетом потенциала стран Совета экономической взаимопомощи и Варшавского договора, не имел возможности непосредственно контролировать почти половину мира, скатывающуюся к тоталитаризму, разгулу терроризма и анархии, и одновременно ограничивать растущие возможности Китая. Как следствие, руководство СССР, то есть фактически на тот момент элита «Красного» глобального проекта, пошло на серьезные уступки по крайней мере по трем базовым направлениям противостояния глобальных проектов.

Первой из них была идеология. СССР активно начал пропагандировать процесс разрядки, т. е. снижения напряжения отношений с Западом. Частично это был чисто пропагандистский прием, однако в его рамках были совершены и конкретные действия. Главным (и, по всей видимости, наиболее деструктивным, с точки зрения интересов СССР) было подписание в 1975 году в Хельсинки Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Тут, впрочем, была одна очень серьезная тонкость. Дело в том, что СССР подписывал этот документ, исходя из логики необходимости признания послевоенных границ (в том числе и ГДР). А Запад интересовала в первую очередь так называемая третья, гуманитарная корзина, в которой, в частности, речь шла о западной модели концепции прав человека.

Такое признание, в реальности, стало жесточайшим поражением СССР в идеологической войне и многие последующие проблемы (начиная от бойкота Олимпиады–80 и заканчивая диссидентским движением) в принципе не могли бы воплотиться, если бы советские руководители продолжали придерживаться собственных, социалистических принципов прав человека. Тем более что их, в общем, на тот момент знал любой школьник.

Можно, например, вспомнить работу Ленина «Партийная организация и партийная литература», в которой подробнейшим образом описывается марксистская концепция свободы слова и изучение которой входило тогда в школьную программу. Сегодня эту работу практически никто не знает, вместе с тем ее положения ничуть не устарели. Здесь можно приводить колоссальный объем примеров, от отравлений Скрипаля и Литвиненко (по которым есть колоссальное количество вопросов) до крушения голландского самолета над Украиной и многочисленных провокаций киевского режима в процессе Специальной военной операции.

Разбор этих историй не составляет тему настоящей книги, но есть некоторые симптомы, которые выдают ситуацию. Главный из них – одновременная реакция практически всех западных СМИ и разного рода блогеров и комментаторов, подчас с одними и теми же заголовками и текстами. На тот период, который мы здесь описываем (середина 70-х годов) такой идеологической машины еще не существовало, но мысли о ней явно в головах некоторых людей на Западе были. А СССР здесь явно отставал.

В результате это позволило Западу за несколько десятилетий вначале разрушить альтернативную идеологическую машину, которая создавалась марксистами более 100 лет, и создать идеологическую монополию. Сегодня она, пользуясь технологиями «окон Овертона», активно пытается разрушить традиционные консервативные цивилизационные ценности.

Вторым направлением уступок стало чисто военное. Хотя СССР и сильно пострадал в Великой Отечественной войне, и в конце 40-х – начале 50-х уступал в военных технологиях (особенно в авиации и флоте), тем не менее он вел многочисленные региональные схватки с США, а к 70-м годам сумел добиться военно-стратегического паритета. Но в этот момент пропаганда достижения и сохранения мира, которая была крайне эффективна в послевоенной Европе и других регионах, привела руководителей СССР к мысли о необходимости сокращения военных расходов.

На тот момент США проигрывали войну во Вьетнаме, у них начался описанный выше серьезный экономический кризис. И руководство СССР (которое все поголовно участвовало в Великой Отечественной войне и до безумия боялось повторения аналогичных по масштабам проблем, недаром самой распространенной присказкой о будущем в устах советских граждан была фраза: «Лишь бы не было войны!») решило, что некоторое снижение стратегической напряженности пойдет только на пользу. И что Запад в сложившихся условиях, в том числе из-за бюджетных проблем США, на это пойдет. В результате начались переговоры по договору об ограничении стратегических ядерных вооружений, президент Никсон приехал в СССР и – после подписания договора для США существенно облегчились бюджетные проблемы.

Это в конце 80-х такие проблемы были в основном у СССР, а за пятнадцать лет до того все было иначе. Но и по другим направлениям агрессивность противостояния Западу ослабла, иначе невозможно было бы себе представить подписание с США документов о правах человека, скажем, после переворота в Чили в 1973 году… Вспомним, как агрессивно сейчас США реагируют на значительно менее резкие действия других стран в направлениях, которые их не устраивают.

Третья уступка СССР была в политике экономической. В 1973 году произошел знаменитый нефтяной шок: основные страны-нефтеэкспортеры резко подняли цены на нефть, громко заявил о себе нефтяной картель, ОПЕК. В этот момент на фоне уже начавшегося кризиса резко выросли издержки всех производителей в капиталистическом мире (напомним, СССР в этот момент был лидером альтернативной технологической зоны, Советской, цены в которой были слабо связаны с ценами в зоне Американской, где главной валютой был доллар).

Казалось бы, с точки зрения конкуренции экономических систем (которая, как это следует из предыдущих глав, носит абсолютно объективный характер, хотя в данном случае она еще и была подкреплена идеологическим противостоянием), необходимо еще более надавить на страны Запада! Но вместо этого СССР выходит на мировые рынки с дешевой нефтью из введенных в эксплуатацию месторождений Западной Сибири (Самотлор).

Некоторая логика в таком решении была. В СССР уже чувствовался начавшийся за 10 лет до того кризис падения эффективности капитала. Продажа нефти на экспорт давала возможность поддержать уровень жизни населения дополнительным, несистемным ресурсом (отметим, что аналогичный путь выберут через несколько лет США, см. Главу 21). У власти находились люди, которые были уверены в неизбежности победы коммунизма в исторической перспективе, а внутренняя незыблемость советского блока казалась непоколебимой (хотя уже через несколько лет начнутся волнения в Польше). В общем, в соответствии с базовым решением о необходимости снизить уровень противостояния с Западом соответствующее решение было принято.

Ну и еще один момент, четвертый, который сложился de facto, хотя определенные элитные группы (восходящие еще к Коминтерну, разгромленному Сталиным в 30-е годы) его активно продвигали. Это реклама «нормальной жизни», апеллирующая к «среднему» классу Запада. Кроме того, в СССР резко ослабли механизмы ограничения получения «нетрудовых доходов» и т. д. и т. п. Активную молодежь явно приучали к примату западного образа жизни, объясняли ей, что в СССР ее представителям не дают развернуться в полном объеме.

Фактически это привело к тому, что США получили не просто серьезные козыри в рамках идеологического противостояния (особенно ярко они использовали инструмент прав человека), но и обеспечили себе несколько лет для размышления о возможности собственного спасения – в ситуации, когда из года в год