Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

8

– Я ещё в Красногорске на твои стихи наткнулась, случайно, в краевом «Дне поэзии», как сейчас помню:

Любовь, как ненависть, пришла,

Как осень, зло и неизбежно…

– Это случайный опыт, я потом прозой занялся, а теперь опять… – Ветлицкий смотрел на свою новую подружку и говорил одно, но думал совсем о другом, что именно таких ласковых и ухоженных девочек всякие Пулькины охотно подбирают себе в любовницы. Он прекрасно сознавал, что утром это создание, мило зевнув, скажет: «Спасибо за всё хорошее, но мне пора на дежурство…» – и прощай, красивая жизнь, придётся снова возвращаться в каменную хибарку с единственным тусклым окном, выходящим на чёрную парковую аллею, однако вышло иначе.

На другой день хозяйка продвинутой квартиры посмотрела на своего заступничка так, словно они много лет знакомы, и предложила:

– Оставайся здесь, никуда я тебя не пущу. Ты что, в городском саду сторожем работал?

– Там сторожей нет, милиция изредка навещает, а я рабочих блатовал на уборку территории, вроде завхоза, ну и жил, конечно, в известном тебе месте.

– Всё правильно, – сразу нашлась Надежда, – поэты вообще любят уединение, чтобы не зависеть от сильных мира сего.

– Да нет, квартира у меня была в Отрадном и жена – всё как положено, хотя в один из прекрасных, в кавычках, дней Людмилу убили, дом подожгли, а жалеть меня не надо, – закончил Ветлицкий.

– А кто тебя жалеет? Просто от души предлагаю пока вместе покантоваться, а там видно будет, согласен?

– Да разве во мне дело, – замялся Андрей, – только как же твой богатенький Буратино на всё это посмотрит?

– Какой там Буратино, просто друг папиного друга, но я у него в приживалках не числюсь.

– Тогда смотри, – выдохнул Ветлицкий, разрешив судьбе в очередной раз протащить себя по течению, а после они весь день мешали дело с бездельем, читая друг другу стихи, предаваясь воспоминаниям, и Андрей не переставал удивляться, как много общего у его новой знакомой и Киры Левашовой, как почти параллельно они жили ещё там, в Красногорске, и только одно отравляло сознание гостя, что вся окружающая его роскошь заработана чужим человеком, а он всё-таки, как ни крути, вроде бы перешёл на содержание – и даже не к спасённой им девушке, а к напарнику Левашова, с которым те вместе совсем недавно штурмовали высоты вожделенного председательского кресла главы правительства.

Впрочем, деваться Ветлицкому было некуда, и, решив не обращать внимания на такие нюансы, он безоглядно стал предаваться любовным играм с почти незнакомой женщиной, за что и был вскоре наказан.

Через день у Надежды начались дежурства, и Андрей, оставшись один, совсем потерял бдительность, когда, даже не подумав, смело снял трубку зазвонившего телефона.

– Надю можно? – спросили приятным баритоном на другом конце провода.

– Надю? – Только теперь до Ветлицкого дошёл весь ужас его двусмысленного положения, возможно, это звонит сам Пулькин? Вот влип так влип. Нужно было что-то предпринимать, и, немного помедлив с ответом, хитрец бодренько поинтересовался:

– Какую, собственно, Надю?

– Вострецову, – уже раздражаясь, чуть ли не потребовал мужчина.

– Здесь и в помине нет таковой. Скорей всего, вы ошиблись номером. Перезвоните, пожалуйста. – «Козёл», – хотелось добавить по адресу владельца приятного баритона, но остряк-самоучка сдержался изо всех сил и аккуратно вернул трубку на место. Через некоторое время телефон зазвонил вновь, но теперь Ветлицкий был уже учёным.

Когда Надежда вернулась из больницы, Андрей поведал ей о звонке и как он едва не попался.

– Ерунда, – успокоила постояльца хозяйка. – Пулькин сам виноват, давно пора поставить автоответчик и не дёргаться вслепую.

– И часто он так дёргается?

– Да нет, наверное, собрался куда-то? Я ему из больницы звякну…

На следующий день, вернувшись с дежурства, Надежда растормошила поэта:

– Просыпайся, служитель муз.

От неё пахло вином, запахом дорогих сигарет и ещё чем-то таким, незнакомым. «Ты что, от Пулькина откупалась?» – хотел спросить Ветлицкий, и на душе у него заскребли кошки, но не спросил, а просто завертел носом, вроде бы спросонья ничего не понял.

– Это мы с девочками день рожденья одной мымрочки отмечали.

– Хороши поборники здорового образа жизни.

– Мы что, знал бы ты, как докторанты за воротнички закладывают. Я, между прочим, и гоняться за такими не стану. Кстати, посмотри на улицу, какой снег.

Действительно, за окнами, словно кто-то очень щедрый, но осторожный, спускал сверху бесконечное полотно кружевной материи.

– Вот и закончилась моя парковая служба. Теперь с уборкой листвы до весны отложено. Правда, снегу опять же навалит, – раздумчиво произнёс Андрей.

– Нашёл о чём заботиться, – защебетала Надежда, забираясь в постель к поэту, – подвинься.

– Лучше перелазь через меня.

Женщина закинула ногу.

– Так и сиди.

– А что, я могу.

– Всё можешь?

– Скажем так – многое, – улыбнулась Надежда.

– Завтра надо в Отрадное съездить, – хриплым голосом и вроде бы вовсе не к месту сказал Ветлицкий.

– До завтра ещё дожить надо, – тоже загадочно посоветовала новая пассия и, приблизив своё лицо к лицу Андрея, закрыла его своими распущенными волосами.

9

С расчётом в Отрадненской школе произошла заминка. В учительской, кроме физрука, никого не было. Николай Алексеевич, увидев коллегу, обрадовался:

– А-а-а, Андрей Андреевич, заходи!

– Я на минутку, узнать о расчете.

– Да у них опять с деньгами не слава богу, зарплату повысили, а платить, один чёрт, не собираются вовремя. Ты-то в городе небось устроился? Там свой бюджет, и денежки, значит, другие.

Ветлицкий замялся, не хотелось посвящать физрука в свои заморочки. В это время прозвенел звонок, и, словно обрадовавшись, бывший учитель истории заторопился уходить.

– С учителями не хочешь поговорить? Они тебя вспоминали.

– Хотел бы, но дел по горло.

– Ну-ну, стихи-то пишешь?

– Да так, балуюсь больше, они у меня теперь злые стали, даже сам не рад, что так раскрутился.

Физрук побарабанил по глянцевой поверхности стола:

– Понимаю, топчемся на месте, а как заполошничали, помнишь: «Даёшь новое правительство!» Теперь нечего дёргаться, за что боролись… как говорится.

– Диалектика, – пробормотал Ветлицкий и, пожав руку коллеге, вышел в уже наполняющийся детьми коридор.

После посещения школы бывший учитель не спеша побрёл вдоль по главной улице посёлка, потом свернул в тот край, где стоял его дом. Видно было, что соседи кое-как подлатали свою повреждённую половину, а вторая так и осталась стоять никому не нужной. Свежевыпавший снег принарядил округу, и действительность уже не казалась такой мрачной, какой была осенью, но даже этот снегопад не мог засыпать чёрные глазницы выбитых окон, закопчённые наличники. Андрей сначала хотел зайти во двор, но потом передумал