Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

каменные палаты выглядели весьма сносно, хотя на припечке действительно лежало несколько кирпичей, и новому хозяину не стоило большого труда вставить их на место. Он уже заканчивал подметать пол, когда снизу его окликнул механик:

– Эй, начальник, а за спиртом Пушкин пойдёт?

– Иду-у, – отставляя веник, чертыхнулся Андрей.

– Двигай, двигай, а то красотки тебя причешут, – усмехнулся напарник и протянул деньги. – Бери из расчёта на четверых, подшустрил за тебя у бухгалтерши.

– Спасибо, только их, кажется, было пятеро?

– С пятой Веселов сам рассчитается.

– Какой он быстрый, – удивился Ветлицкий.

– На то и щука в озере, чтоб карась не дремал, – поднял палец кверху механик, а на вопрос Андрея, почему он сам отстал, безапелляционно ответил: – Я к тёлкам отношусь с подозрением, да и денег общественных пожалел, тогда бы и на меня шмурдяк брать надо.

Увидев банку с прозрачной жидкостью, от которой за версту несло не то ацетоном, не то денатуратом, «девочки» оживились:

– Куда пойдём, бабы?

– Только не на виду у народа! – категорически замахал руками механик. – Менты такого не любят, – и кивнул на двух стражей порядка, прохаживающихся неподалёку.

– Тогда на «пароход». Я с детства любила такую забаву, – предложила Настя, чем опять ввела Никодимыча в транс:

– Да вы, девоньки, офонарели. Среди бела дня распивать водку в аттракционе. Там же ребятишки…

– Катись ты к такой бабушке, – грубо заметила та, что была старше всех. Она и утром ругалась отменно.

– Ладно, – сжалился над уборщицами механик, – знаю одно место, только и я, чур, с вами.

– Замётано, и начальство своё бери, – кивнула Настя на Ветлицкого.

– Это уж как полагается. Пошли, Андрюха!

– Нет, вы отдыхайте, а у меня ещё дел по горло.

– Брезгует студент, – заметил кто-то, и вся компания двинулась за сломанное колесо обозрения, так называемую «Орбиту».

4

Устроившись в парке на жительство, Ветлицкий сразу же решил отыскать Германа. На звонок из редакции «Енисея» ему ответили, что Старцев ещё бюллетенит. Вторым человеком, который связан для Андрея с тайгой, был следователь Купцов, он тоже не оставил своего «крестника» в покое. В отличие от Дёмина этот вёл расспросы жёстко и любил ошарашивать собеседника своей проницательностью, а появился Ветлицкий в прокуратуре, как и договаривались ранее со следаком, самостоятельно. Конечно, была мыслишка потянуть время, но теперь-то большой вины за собой горе-путешественник не чуял и пошёл смело.

В приёмной посетителю сказали, что Владимир Иванович ушёл в МВД:

– Подождите.

Пока ждал Купцова, обратил внимание, что в дальнем конце коридора, на низенькой банкетке у стены, сидит не кто иной, как сам Герман Старцев. Рука у него была перебинтована, а весь вид скорей напоминал нашкодившего школяра, нежели журналиста ведущей газеты.

– Ты же бюллетенишь, чего припёрся?

– Да у меня неформальная встреча, а сам-то?

– Тоже неформально.

– Тогда не забудь про уговор, если начнёшь перед Купцовым исповедоваться. – Старцев, видать по привычке, нянькался с рукой.

– Что за уговор?

– Про ордена, а в остальном чеши как на духу, что орешничали, а после двинулись по следам боевой славы, мол, сбором материала для будущих книг занялись.

– Какие теперь следы боевой славы, да ещё у бандита Збруева?

– Сразу видно, Ветла, что ты лопух. Это прежде он таковым считался, а теперь – герой.

– Збруев-то герой?

– Не ты же…

Спор их прервал мужчина, тот самый, что разговаривал с друзьями у вертолёта.

– Давно ждёте? – И, не дожидаясь ответа, кивнул Герману: – Заходите, вы первым будете. Кажется Старцев?

– В прошлый раз был именно им, – неудачно сострил журналюга, и Ветлицкий понял, что его дружок уже побывал у этого Купцова, впрочем, в кабинете Герман задержался ненадолго, а выйдя, успел сказать:

– Дело у них и без нас продвигается, а те-то, двое, пока гуляют на свободе, так что хоть запротоколируйся… Андрея следователь встретил более официально, чем в коридоре, все формальности выдержал, называл только на «вы», короче, обскакал Дёмина по всем статьям.

– Итак, в тайге увлекались промыслом?

– По мере возможности.

– Ничего себе… по мере, даже бизнесом занялись?

– Да ради этого и весь сыр-бор затеялся, – вздохнул Ветлицкий, намекая на своё полунищенское существование.

– Понимаю, мне многое уже известно, но хотелось бы и вас, молодой человек, послушать. Из первых уст, знаете ли… – И Андрей около часа рассказывал о своих злоключениях, вплоть до появления вертолёта на речной отмели.

– Об одном из преступников вы сказали, что вроде бы его уже встречали где-то?

Ветлицкий про себя усмехнулся, не припоминая, чтобы он об этом говорил Владимиру Ивановичу. Тот, казалось, слушал вполуха, но выводы делал правильные.

– Преступника встречал раньше?

– Да нет, вы что-то путаете.

– В казаков-разбойников играть не советую. – Купцов постучал авторучкой по столу.

– И не думаю играть, но, возможно, мне показалось, что одного из нападавших где-то в городе видел.

– Вот это правильно, видели, и давайте вспоминать, в ваших же интересах.

Эти самые интересы в конце концов подвигли автора будущих романов рассказать, как он попал в переделку в Отрадном, как несколько раз пересекалась его дорожка с охранниками не то Блинова, не то Левашова, а также не преминул заметить, что в казаков-разбойников если кто и играл, то, скорей всего, Старцев, который для чего-то палил в темноту, сбрасывал камни с горной кручи, короче, прикалывался на полную катушку и дочудил на свою шею…

Купцов бодро строчил в протокол, сказав напоследок:

– Прочитайте и распишитесь под каждой страницей. И ещё раз уточните, где прописались?

Где он прописался? Да Ветлицкий и сам не знал. В парке он явился не скоро: побродил по осенним улицам, борясь с искусом заглянуть в отделение здешнего Союза писателей. Странно, раньше он оттуда, считай, не вылазил, несмотря на то, что жил в Отрадном, а теперь, когда до писательской конторы десять минут ходьбы – ни ногой? Конечно, без Мирры местная гвардия стала неприкаянной? Недавно Фомичёва встретил, тот пролетел мимо старого друга на кофейного цвета иномарке и, скорей всего, просто не захотел замечать безработного и неухоженного Андрея, а впрочем, всё это ерунда. Разве она хуже, его нынешняя жизнь почти отшельника в каменной сторожке парка, чем прежнего, который считал, что все и вся ему чем-то обязаны?

Вечерами, сидя в своей обители без света, Ветлицкий специально не включал электричество, радуясь тому, что перед глазами открывался целый мир освещённого слабыми фонарями пространства, а ещё его занимало видение, почти мимолётный промельк лица той женщины, которая встретилась ему в толпе бесприютных бродяжек, нанимаемых парковым работником на уборку территории. Вот ещё одно наваждение, и всё-таки где же его пути пересекались с той молчаливой и печальной дамой, почти блоковской Незнакомкой?

5

– Ветлицкий,