Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

стыдно? Да ни в одном глазу. Просто была договорённость с Германом молчать о находке на скале, вот Ветлицкий и помалкивал. Купцов же, как хорошая ищейка, чувствовал эту недосказанность и наседал…

– Видал ферзя? – пожаловался новенький механику, когда Веселов вышел из конторки, но Никодим отнюдь не встал на сторону обиженного.

– Сам виноват, разбросал шмотки, как в бич-салоне.

– Да это не мои, дядя Саша попросился переночевать, тот, что с рынка.

– Зря ты его привечаешь, нахватаешься от ихней братии вшей, чесотки. Небось чесался когда-нибудь?

– Нет.

– Не стоит пробовать. – Механик закурил и как бы пожаловался: – Здесь бобра не убьёшь: денег платят мало, директор вахлак и кричит без толку.

– Разве это кричит? – заступился Андрей за начальство. – Пар выпускает.

– Тоже мне, паровоз нашёлся, – буркнул Никодим и пошёл вон, а Ветлицкий, спрятав телогрейку за тумбочку, подумал, что неплохо бы перебраться в тот двухэтажный домик в углу парка, верней не домик, а будку, первый этаж которой занимал сарай, а на второй вела узенькая деревянная лестница с перильцами, словно в ласточкино гнездо. Андрей давно присматривался к жилищу и как-то спросил механика:

– Что за скворечник у нас под тополями?

– Бывшее здание сторожки, – ответил тот. – Сейчас муниципалы парк охраняют, так что надобность в ней отпала.

– Надо бы посмотреть избушку.

– Посмотри.

– Да там замок с конскую голову. Ключ, скорей всего, у директора?

– Возможно, – равнодушно зевнул Никодим, его занимало одно – как бы побыстрее уйти с работы. – Ты попробуй подкатить к шефу, когда он от Клавки выходит.

– От кассирши?

– Ага. Уважает Веселов женский пол, ему и Фока не в жилу был от того, что не умел подметальщиц в парк подбирать.

– А при чём здесь подметальщицы?

– Как же, можно всякой шушеры навербовать, а можно вполне нормальных бабёнок.

– Тогда лучше самому этим делом заниматься?

– Сам он ленив, а вот кто бы угодил нашему Анатолию Васильевичу – другой коленкор. Так что мотай на ус, Андрюха.

Ветлицкий криво усмехнулся, представив, как он из тех дамочек, что на рынке прописаны, за суррогатный спирт своему директору подбирает объекты для удовлетворения его нешуточных, хотя и мимолётных, страстей.

3

Осеннее утро на рынке, что расположен впритык к парку, в любом случае отлично от летнего, когда сама площадь и окружающие её окрестности оживают сразу: нетерпеливое пофыркивание грузовичков и пикапчиков перемешивается с бодрыми выкриками продавцов и снабженцев. Осенью люди на работу идут неохотно. Без видимых причин злые искры ссор там и тут проскакивают, словно электрические разряды, между разноимённым полюсами конкурирующих предпринимателей. Сердитые грузчики бесцеремонно толкают мясными тушами неосторожных прохожих, шофёры едва сдерживаются, чтобы не спустить с тормозов свои, доверху нагруженные товарами, машины: «Эй ты, мать твою перемать, чего хлебало раззинул?!» – и далее в том же духе.

Андрей опасливо пробирается через рыночную площадку туда, где возле киосков толкутся бомжи и бомжихи. Памятуя о вкусах своего начальника, он только мельком оглядывает трёх помятых, с синюшными лицами бабёнок, а публика, одна другой краше. Ветлицкий не представляет, как бы он выкручивался из создавшегося положения, если бы не совет его нового товарища, дяди Саши:

– Ты в меховой ряд иди, особенно пораньше. Там у здешнего контингента место тусовки, вот и подберёшь работничков. Тебе сколько хозяин велел?

– Да человека три.

– Три человека, а где ты здесь людей видишь? Скоты мы, парень, сволочи недорезанные.

Андрей улыбнулся, вспомнив тот диалог, но кой-чему и его, Ветлицкого, жизнь уже научила.

В шляпном ряду бродячая публика почище, женщины одеты во вполне ещё сносные куртки и спортивные костюмы. Завидев постороннего, стараются изобразить из себя людей занятых, которым дела нет до любопытствующего мужчины, и только одна, в зелёной дутой болонье, мастерски сплюнув, начинает прощупывать почву:

– Младой человек, закурить не найдётся?

– Курить? – Андрей не желает влезать в лишние расходы. – Нет!

– Да он нас не понял, Настя, – влезает в разговор слегка помятая дамочка.

– Не понял? – иронично улыбается Настя. – Выходит, что нецелованный?

– А ты его поцелуй, – теперь уже все, а их человек пять, весело поглядывают на вербовщика, и Ветлицкий решается сразу брать быка за рога.

– Девочки, у меня дело к вам на сто тысяч… – Андрей сказал про «сто тысяч» и напугался, не желая сразу обнадёживать женщин большим кушами, но те отреагировали спокойное.

– А пошёл ты со своим делом, – сказала Настина подружка и отвернулась. Конечно, она всё отлично поняла и тем самым стала негласно повышать ставку, но Андрею отступать было некуда.

– В парке, здесь рядышком, намечается уборка аллей: листья мести, обрезать сучья, и расчёт безо всякого промедления – спирт и закуска.

– Вот прохиндей! – высокая, со следами былой красоты, женщина, удивлённо изогнула бровь. – Мы полагали ты нам тёплый угол и хороших мальчиков предложишь, а тут… сучья? Неужели похожи на пахарей?

– Похожи – не похожи… – Ветлицкий понимал, что настоящие путаны с утра по базарным рядам не ошиваются. Эти, скорей всего, с похмелюги и на обещанную выпивку должны клюнуть. – Пойдёте – не прогадаете.

– А что, бабёнки, может, того… пообрезаем сучья, как говорит этот фраер?

– Может, и ему кое-что обрезать? – вставил кто-то из острословок, и все они, кроме одной, которая стояла поодаль, захохотали.

– Значит, согласны?

– Смотря как привечать будешь.

– Привечу, только пойдёмте, – заторопился «десятник», хорошо понимая, что работницы перед ним не ахти какие, но выбирать не приходилось, да и не с чего, верней не из кого.

В парке, раздавая инвентарь своим «кадрам», Андрей подмигнул механику: как, мол? И тот украдкой показал большой палец. Веселов тоже обрадовался, увидев подходящую публику. Забегал, закомандовал и стал лично разводить уборщиц по аллеям, хотя прежде в такое дело да совался, успевая при этом погладить одну-другую по туго обтянутыми спортивными штанами, попкам, на что получил соответствующее замечание: «Смотри, дядя, ставки повысим за сверхурочные».

– Это как бухгалтер позволит, – заотнекивался директор.

– Вот и гладь своего бухгалтера, – огрызнулась Настя. – Все вы, кобели, одинаковы.

– Не боись, девочки, за начальством не заржавеет, – выручил шефа Никодим.

– А кто у вас начальство?

– То самое, которое вас на крепость испытывает.

– Да-а-а, – разочарованно протянула Настёна. – Мы-то думали, что вон тот, – и показала метлой на Андрея.

– Этот, – механик улыбнулся, – старший помощник младшего дворника. – Ветлицкий равнодушно прислушивался к трёпу собравшейся публики, в душе радуясь, что его внешний вид ещё не совсем поблек, если дамочки за начальника принимают, поэтому, пользуясь тем, что сумел в глазах Анатолия Васильевича отличиться, спросил о ключе к замку на сторожке.

– Возьми у администраторши, – махнул рукой тот, – но учти, там печь развалена и вообще свинарник.

Оказалось, что директор слегка преувеличил. Внутри