Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Ко времени встречи с Ветлицким у медсестры городской больницы бывало всякое: отец её, главный врач заполярной клиники в городе, мэр которого в своё время был плотно завязан с господином Пулькиным махинациями со строительством был другом нечистого на руку администратора. Эта старая дружба позволила дочери врача сначала беспрепятственно поступить в медицинский институт, а потом и успешно его закончить, хотя быть отчисленной у Надежды причин хватало. Полубогемная жизнь продолжалась у дипломированной медички и после окончания института, что в конце концов привело врача-терапевта в город, где стараниями всё того же друга семьи, надо полагать, через господина Пулькина, Надя подучила прекрасную квартиру. Правда, увлечения молодости не прошли даром, и на новом месте ей пришлось довольствоваться положением медицинской сестры в городской больнице. Конечно, если бы управляющий строительным трестом тоже не попал в полосу неудач, Вострецовой светила бы куда лучшая должность, однако она и сама не хотела оставаться врачом, вести больных одной или двух палат, корпеть над заполнением историй болезней. «Голова должна быть чистой, чтобы отдаваться творчеству», – говорила она подругам, изображая из себя чуть ли не Марину Цветаеву, потому что с некоторых пор стала пописывать стишки, отсюда неожиданная встреча с одним из таких же «чокнутых» обрадовала медичку.

Осматривая квартиру, куда они пришли, Ветлицкий сделал вывод, что живёт его новая знакомая далеко не настолько, насколько позволяет оклад нынешней медицинской сестры. «Может, от мужа осталась квартира и всё остальное? – подумал он, однако расспрашивать девушку о источниках её существования счёл излишним. – Мне-то какое дело? Жить я здесь, кажется, не собираюсь…»

– Проходи, Андрей. Я прозябаю в одиночестве, так что отчитываться, как видишь, не перед кем.

– Живёшь одна?

– А чему тут удивляться?

– Просто… – пожал плечами вечерний гость. – Я решил, что это от прежнего замужества, – не столько развязно, сколько от нежелания лицемерить устало заметил Ветлицкий.

– Нет, просто друг папиного товарища, некто Пулькин, удружил.

– Пулькин? – удивился Андрей, сразу сообразив, что ему не стоит афишировать свою осведомлённость. – Что-то слышал, но не уверен.

– Зато он в себе – аж на сто процентов, но не в этом дело. Сейчас мы продолжим процедуры: раздевайся, у нас уже давно отопление подключили. – Надежда командовала, как и полагается медицинскому работнику. – Ты же в курсе, что я врач.

– Медсестра? – посмотрел пострадавший на хозяйку квартиры с некоторым недоумением: в её поведении угадывался характер лёгкой авантюристки, сродни с Куксовой. Вот ещё не хватало из огня попасть в полымя.

– Вообще-то, судя по диплому, была врачом, но сейчас действительно медсестра, и даже это позволяет видеть мне на твоей шее кровь. Лучше тебе всё-таки принять ванну.

Ветлицкий нехотя согласился и прошёл в комнату, где стояло внушительных размеров «корыто», правда поскромнее, чем у Левашовых, но тоже с гидромассажем, однако даже такое открытие не могло отвлечь гостя от созерцания своего не совсем свежего нижнего белья, да и верхнего – тоже: рубашка ещё туда-сюда, а вот майка… Включив краны на полную мощь, Андрей с силой рванул её обеими руками. Сухой и короткий треск был почти не слышен за шумом струй. Теперь можно сказать, что майка пострадала в драке, а плавки срочно простирнуть, и пока он плещется в ванне, те просохнут.

Нежась в завораживающей купели, Ветлицкий глазел по сторонам: надо же – обыкновенная медсестра – и так устроилась, и всё благодаря связям с каким-то Пулькиным, а что если Надежда – любовница управляющего строительным трестом? Правда, она что-то говорила ещё о друге семьи, мэре заполярного города, но такие подарки в любом случае просто так не делаются.

Из душа печальный рыцарь вышел посвежевшим и даже розовощёким. Запахивая рубашки, чиркнул себя рукой по груди:

– Порвали ребята майку, пришлось выбросить. – В душе он жалел одну из немногочисленных вещей своего гардероба, но всё-таки приходилось держать марку.

– Сегодня тебе спешить не стоит, так что и без майки сойдёт, а там видно будет.

«Сегодня не стоит, а завтра? Если это явочная квартира, то в любой момент может нагрянуть истинный хозяин, и тут – нате вам, подозрительная личность…» Размышления Ветлицкого прервала хозяйка квартиры, которая потащила своего заступника в кухню, где у неё на столе уже стояла раскрытая коробка с медикаментами. «Пусть мажет, если это доставляет ей удовольствие», – решил пострадавший, покорно отдаваясь во власть своей новой знакомой. Тёплые пальцы женщины легко дотрагивались до лица, до шеи, до обнажённого тела, голова слегка кружилась. «Это от голода», – решил Андрей, и ему действительно стало дурно: кухня поплыла перед глазами, спиной он коснулся рельефных обоев стенки и вдруг понял, что зря хорохорился, ещё немного – и грохнется в обморок.

Очнулся он всё там же, где и сидел. Хозяйка гостеприимной квартиры стояла напротив со шприцем в руке и улыбалась.

– Не думала, что мой пациент – такая впечатлительная личность, – произнесла она иронично. – Впрочем, не мешает и перекусить, а чтобы кровь разогнать по жилам, можно принять коньячку.

– Пожалуй, – согласился Ветлицкий и уже через некоторое время лихо расправлялся с предложенной едой.

– Да ты не стесняйся, – для чего-то приговаривала Надежда, – у меня больше полуфабрикаты, но, сам понимаешь, некогда готовить, да и не для кого.

– Неужели всё время одна? – кося под ещё не оправившегося от случившегося, спросил Андрей.

– Нет, зачем же, есть друзья, книги, комп позволяет интернетом баловаться. Кстати, я там впервые твои стихи выловила, у Романа Лунина электронная версия его журнала, а потом подруга сборник подарила…

– Тоже любительница чужих виршей?

– Любительница, виршей… Как смешно ты говоришь, странный человек, да и живёшь в какой-то сторожке.

– Не хочется унижаться перед всякими.

– И только-то?

– Считаешь, этого мало?

– Пожалуй, нет, но излишняя щепетильность ради того, чтобы существовать в симбиозе со своими дождями, призрачными рассветами, в ауре суггестивных настроений и, конечно, в разладе с эпохой – это вопрос спорный.

– Не знаю, возможно, ты и права, только первый тайм мы уже отыграли… как пели когда-то.

– Это слова из любимой песни моего отца. Ой, совсем я тебя заговорила, – всплеснула руками Надежда. – Как голова-то?

– Шумит немножко, и плечо побаливает, – неожиданно признался Андрей.

– Ещё бы, так настучали, мерзавцы. – Девушка почти вплотную приблизилась к мнительному больному, Ветлицкого прямо-таки резанула беззащитная белизна её обозначившейся в разрезе кофтёнки, груди, чистота кожи, совершенство всех форм, и, не в силах справиться с охватившим его желанием, ночной гость положил обе руки на бёдра своей поклонницы. Та не отстранилась, только перевела взгляд с плеча поэта чуть выше. Глаза её, абсолютно чёрные, окаймлённые длинными, накрашенными ресницами, смотрели на собеседника внимательно, и уже никакой настороженности не было