Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Выпавший с ночи снег приятно преобразил округу. С наступлением холодов большинство автомобилистов загнали свои машины в гаражи и на автостоянки, так что стало меньше шума и копоти, хотя возле дома, где располагалось отделение Союза писателей, стояла кофейного цвета «тойота», возле которой разминался не кто иной, как сам Фомичёв. Завидев старого знакомого, он замахал ему:

– Привет молодёжи! А я тут Василия Степановича поджидаю, собрались на встречу с пацанами в каком-то лицее. Ты-то как живёшь? Читал я, тёзка, твою последнюю хреноту.

– Что-то вы нынче расчертыхались, Андрей Сергеевич, – удивился автор не понравившейся Фомичёву книжки.

– A-а – всё к одному, правительство обещает налоги на иномарки поднять, коммунисты – вообще лишить собственности, а нынешние либерасты… знаю я вас, тихушников.

– Да побойтесь Бога, господин Фомичёв, вот Герман Старцев…

– Знаю я твоего Германа, скрытый троцкист и авантюрист. Эх, жаль, Мирра от нас рано ушла, а Василий Степанович на вожака не тянет. Не то что писателям средства пробивать, так он и Союзу ничего наскрести не может. Ты-то, вижу, тоже неважнецки живёшь? Да не морщись, не морщись. До сих пор по проспекту в бабьей курточке шлындаешь.

Андрея словно кипятком окатили. Он-то думал, что никакой разницы нет, а Фомичёв сразу подметил.

– С чего вы взяли, что это не… мужская курточка?

– Хм, с чего, а вытачки для сисек, вот они, по бокам! – И поэт-сатирик бесцеремонно провёл пальцами по обеим сторонам куртки. – Этак тебя скоро голубые за братана считать будут.

Фомичёв излагал свои доводы громко, и Ветлицкому показалось, что прохожие ухмыляются, глядя на толстяка в дублёнке и парня в красной осенней курточке. Прервал поток бурных фомичёвских высказываний бывший заместитель Мирры Нестеровны, который, старчески шаркая растоптанными ботинками по тротуару, подошёл к беседующим.

– Задержался я, господа писатели. Как поживаешь, Андрюша?

– Как он поживает, если в бабьей кофте ходит, – заржал Фомичёв.

– Не скажи, Сергеевич, курточка на парне модерновая, хотя на стихах и такую заполучить – чудо. Тебе уже тридцать есть, Андрюша?

– Какая разница, – перебил старика Фомичёв, – тридцать ему или сорок? Пока экономически не определится, до тех пор будет на побегушках бегать по городу. Поехали, Василий Степанович! – И оба писателя стали усаживаться в иномарку, а Ветлицкий вздохнул и побрёл в редакцию «Енисея», стараясь по возможности прикрывать рукавами две еле заметные строчки по бокам его куртки.

Кабинет Старцева был открыт, и Андрей опасливо, дабы не напороться ещё на каких-либо нежелательных знакомых, заглянул в него.

– Заходи, – увидев Ветлицкого, приветливо закивал «потомок недобитого колчаковского офицера». – Я тут хоть и с одной рукой, но всё же настучал на машинке про нашу таёжную экспедицию, как говорится: дорога ложка к обеду.

– Подожди ты со своей ложкой, – отмахнулся Андрей, – тебя о чём следак спрашивал?

– А о чем он может спросить, сам понимаешь, алиби у нас железное, вертолётчики видели, а потом санитарный врач, который меня в больницу отправил. Ты его больше не встречал?

– Брось лапшу на уши вешать, что думаешь делать с орденами? – Ветлицкий опасливо покосился на дверь. – Ценные они или так, одна бутафория?

– Я с этим делом ещё не разобрался: один точно наш – Святого Владимира, а второй – корона наверху вроде российская, а написано по-латыни, но главное, что бриллиантов ни в одном нет!

– А ты бы хотел камушков с орденов наковырять? Они же сами по себе историческая ценность. – Андрей собрался прочитать целую лекцию о преемственности поколений, но в это время в кабинет заглянула Лина Фёдоровна, которая всегда благоволила к Андрею, вот и сейчас расплылась в улыбке:

– Никак ещё один заговорщик пожаловал? Ну, как тебе пишется?

– Как дышится, – соврал Ветлицкий. – Если всё наладится, буду второй сборник комплектовать.

– Материал, Лина, готов. – Герман потряс листами, которые только что совал другу.

Ответсекретарь повертела рукопись:

– Это нужно печатать в рубрике «По следам наших выступлений» а ты, Андрей, чего нам дашь? Тут Магда надумала небольшую рецензию на твой сборник делать, так что, думаю, обстановка несколько нормализуется. Ладно, я побегу, – заторопилась Лина Фёдоровна и кивнула Страцеву: – Выздоравливай!

– Постараюсь.

После ухода Ветлицкий продолжил прояснять обстоятельства, наседая на Германа, но тот умело уходил от прямых ответов, а когда Андрей упомянул вскользь имя своей бывшей покровительницы, которая покончила жизнь самоубийством, Старцев и вообще вышел из себя:

– Ты опять за своё, Ветла? Здесь даже мы утверждать не можем, что Кумаева не виновата.

– Отчего же, я точно знаю, что Серый сам загнулся, впрочем, хватит по-пустому языком чесать. Ты думаешь реализовать ордена?

– Со сбытом, приятель, сложности. Город наш не ахти какой, к кому попало не сунешься, нужно, чтобы покупатель имел понятие. За бесценок толкать – себе дороже, так что всё ещё впереди.

– Что за шум, а драки нет? – В дверях старцевского кабинета показалась Светлана Куксова.

– «Тут и драка вскоре случилась…» – в пику ей, строчкой из зощенковского рассказа ответил Герман.

– О-о, какой ты начитанный! – Светлана и бровью не повела, увидев старого друга, вроде бы и не было между ними ничего.

– Куда нам, сирым и убогим, – улыбнулся Старцев и сразу же поинтересовался: – Ты с чем пожаловала?

– Да ни с чем, слышу, что в кабинете хозяин объявился, вот и заглянула.

– А мы с Андреем в тайгу по осени шастали, кое-что разнюхали, теперь подводим итоги.

– Это «кое-что» опять на статью тянет? – Куксова хитро посмотрела на спорщиков.

– Ты, как всегда, права, – хмыкнул бывший любовник, – уголовную.

– Тогда я пас, разбирайтесь без меня, мальчики. – Журналистка недоверчиво покрутила головой и вышла.

– Не получилось душещипательной встречи, – констатировал Старцев.

– Нашёл перед кем распинаться, лучше посоветуй, как…

– Рокфеллером стать?

– Хотя бы просто с голоду не сдохнуть.

– Тогда надо ушами работать, на честном труде очень-то не разбогатеешь.

– Вот и подсуетись по части реализации збруевского наследства.

– Как получится. Тебе к следователю когда?

– Да вроде завтра. Пойду я, Гера… и вот ещё что, забыл спросить: это не ты меня в парке разыскивал?

– Когда? – Старцев удивлённо поднял брови, и Ветлицкий понял – не он.

– Хорошо, не важно. Сам быстрей выздоравливай. – У Ветлицкого не было зла на друга, но шуточки и выпендрёж Германа всё-таки действовали на нервы, и ещё раздражала его привычка давать ничего не значащие советы, почти как Фомичёв. Правда, поэт-сатирик был более сведущ в вопросах экономики, чем журналист республиканской газеты, но вообще-то они оба были одного поля ягодки, да и Андрей тоже почти из той же компании.

13

Пятиэтажка на Тельмана, куда Андрей поспешил после встречи в