Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

с фотографиями и только на нескольких узнал Надежду. Он уже собирался задвинуть альбом на место, когда у самой стенки, в просвете между книгами, увидел уголок тёмно-бордовой папки, но внимание его она не привлекла, и, решив, что книги от Ветлицкого не уйдут, а шанс провернуть небольшую интрижку с женщиной глупо было бы упускать, вострецовский постоялец решительно положил альбом на место и стал обдумывать, как лучше выйти на объект неожиданного внимания.

Взяв стаканы и косясь на дверь жилища упитанного жильца, Андрей двинулся туда, где его, вполне возможно, ждали, но комната оказалась запертой изнутри. Вздохнув, Ветлицкий немного помедлил и вернулся к себе.

От безделья Ветлицкий снова сунулся в шкаф и снова обратил внимание на папку, но для того, чтобы её достать, пришлось вытащить томиков пять или шесть, только после этого та оказалась в руках любопытствующего квартиранта.

В папке, к вящему неудовольствию Андрея, были копии каких-то поручений, правда суммы удивляли своими размерами, и почти все они являлись платёжками из того самого заполярного города, мэр которого приходился другом Надеждиному отцу, но поступали на имя небезызвестного Пулькина и на его фирму. Особенно ни о чём не думая, Ветлицкий без интереса полистал бумаги бухгалтерских документов, пока ему на глаза не попался листок, на котором значилась оценочная стоимость некоего коттеджа в Отрадном. Андрей знал, что из себя представляют тамошние убежища новых русских, и чтобы хоть одно из них стоило так дёшево? Он стал заново тасовать бумажки и вдруг сообразил, что готовый компромат сам плывёт к нему в руки, а это не старцевские ордена…

Аккуратно разогнув скрепки, Ветлицкий вытащил часть бумаг и положил папку на место. Спал он в ту ночь неважно и, когда утром соседи загремели посудой, поднялся с больною головой. Теперь, когда пребывание в чужой квартире стало осмысленным, светиться Андрею лишний раз расхотелось, впрочем, решив, что стаканы всё равно вернуть надо, начинающий аферист осторожно постучал в комнату соседки. Женщина вышла тотчас, словно уже поджидала, что её позовут.

– Вот принёс ваши стаканы.

– Извините, – улыбнулась Марина, – я при соседе постеснялась.

– Будем считать, что «инцидент исперчен», – как сказал поэт.

– Я знаю – это Маяковский.

– О-о, вы любите поэзию? – не совсем искренне справился Ветлицкий. – Ну, тогда нам нужно обязательно выбрать время и кое-чего обсудить.

– Считайте – договорились.

– Значит, я ваш должник. – Андрей неумело поклонился, но мысли его были заняты не предстоящим чаепитием, а украденными документами и возможностью быстрого, хотя и небезопасного обогащения благодаря так неожиданно подвернувшемуся компромату.

Часть 6. Непонятная любовь

1

Через день, когда Андрей появился у своей законной любовницы, Надежда ошарашила его известием о неожиданном ухудшении состояния здоровья главы республики.

– С чего бы это? – удивился Ветлицкий.

– Ты словно в другом мире всё это время находился, уж не Маринка ли во всём виновата?

– Уже взревновала, – слегка засмущался вострецовский постоялец, ему было, с одной стороны, лестно, что его ещё могут к кому-то ревновать, а значит, ценить, а с другой стороны, удивляла наблюдательность, да и вообще женская интуиция подруги, и, чтобы перевести разговор на другое, Ветлицкий снова спросил об Орлове.

– Говорят, какую-то трассу, кажется горнолыжную, теперь все на этих лыжах слегка подвинулись, на вертолёте полетел открывать, а тот возьми и зацепился хвостом за линию ЛЭП…

– Один летел? – Ветлицкий всё ещё не мог поверить, что человек, на помощь которого он хоть как-то надеялся, сейчас, возможно, лежит в больнице и…

– В том-то и дело, что не один, как всегда с Рамзиным, конечно, корреспонденты. Телевизор включи – узнаешь, а для Москвы Алексей Иванович не фигура.

– Тоже, сказала, если Орёл не фигура, тогда кто, а ведь как хорошо начинал: на пост главы правительства шёл как в бой, людей за собой звал, наобещал им калачей на берёзах, думал – проблемы пройдут сами собой.

– Ты не прав. – Подружка доморощенного критика посмотрела на своего собеседника едва ли не с сожалением. – Не прав прежде всего потому, что чужие слова повторяешь, а сам думаешь иначе. Начни я Орлова ругать, первым бы на защиту бросился…

– Конечно, теперь снова всякая сволочь из щелей повылазит, – озлился Ветлицкий, понимая, что Надежда права. – Пулькин твой – точно. Как у него дела? – хотел спросить.

– Дела идут в гору, и опять же благодаря Алексею Ивановичу, ведь запросто мог под статью его вместе с Левашовым подвести, но пожалел. Нет, Орёл – мужик что надо. Так что Пулькиным ты меня зря попрекаешь, но даже по отношению к нему нужно быть человеком. Да Алексей Иванович вполне терпим, семья нормальная и всё такое.

– Ты и с ними знакома? – снова подколол подругу Ветлицкий. Видимо, время, проведённое Надеждой с управляющим строительным трестом, задевало больное самолюбие литератора.

– Знакома, знакома. Я всех нужных людей держу на прицеле, не то что некоторые.

– Меня имеешь в виду. – Андрей нервно заходил по комнате, в голове как гвоздь сидело последнее сообщение об Орлове, но и то, что совсем недавно в этих комнатах его… почти жена, а проще сказать – женщина, ублажала какого-то борова, тоже не давало покоя.

– Тебя! Нужно понастырней быть, чаще тому же Орлову на глаза попадаться. Ты всё-таки неглупый малый, образование имеешь, способности, так нет же, раскис, сидя в своей избушке на курьих ножках в парке, какими-то бичёвками заведовал, ждал, сам не зная кого…

– Ты не знаешь, а берёшься судить, – Андрей даже пристукнул ладонью по краю стола, – как бы я сам навяливался начальству, возьмите, мол, пресс-секретарём, да?

– Хватит. – Надежда подошла к разгорячившемуся оратору и обняла его, вся такая тёплая, податливая. – Я так устала, а сегодня ещё дежурство.

Потом они лежали в постели, и Ветлицкий упрямо отгонял от себя мысль, что её широкое ложе всё ещё хранит тепло чужого тела. Хотя в принципе ему не было никакого дела до человека, который провёл здесь пару ночей и теперь, скорей всего, подрёмывает в удобном кресле авиалайнера, далеко отсюда.

– Тебе хорошо со мной? – спросила женщина.

– А разве не чувствуется?

– Раньше чувствовалось, а теперь… не знаю.

– Ерунда, просто ты действительно немного устала, Надя. – Ревнивец приподнялся на локте и провёл пальцем по носу, губам и подбородку любовницы. – Все мы сейчас выбиты из колеи гнусной действительностью, безденежьем, а тут ещё это известие. Ты о Рамзине толком не сказала.

– Да сам всё узнаешь, электролиния была обесточена, и вертушка спланировала на снег, он в тайге, говорят, метра два… Кстати, тебе деньги нужны? Мне тут Пулькин презентовал на безбедное прожитьё, можешь брать