Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Что за люди? – поинтересовалась жена.

– Да мужики из строительной бригады, я у них интервью брал когда-то. Простые работяги, а тоже политикой интересуются, минут двадцать допрашивали.

– Лучше бы ты с ними насчёт ремонта договорился, – вздохнула супруга.

– На ремонт деньги нужны, – огрызнулся Старцев.

– Вот и живи в облезлой квартире, раз такой добытчик.

«Знала бы ты, кто есть ХУ…» – подумал глава семьи и пошёл мыть руки.

8

Дом, в котором находилась квартира Куксовой, как показалось Андрею, заметно постарел, тем более на фоне свежевыпавшего снега изъяны облезлых стен стали совсем безобразны. Ветлицкий вспомнил то время, когда он жил здесь, поднимаясь по лестнице, считал ступени и молил судьбу, чтобы его бывшая любовница оказалась у себя.

Так оно и случилось.

– Ты одна? – спросил незваный гость Светлану с порога.

– Как видишь.

– Ничего пока не вижу.

– С каких это пор мы стесняться стали? – хозяйка квартиры поправила причёску и слегка одёрнула синенький, в белый горошек, передник, который очень шёл женщине, о чём Ветлицкий тотчас упомянул.

– Спасибо, хоть один оценил.

– А что, с тех пор, как мы с тобой расстались, ты даже похорошела, – неловко подольстился поэт и тут же засуетился: – Я тут бумаги обещанные принёс. Ничего, что прямо домой?

– Нашёл о чём переживать, – оборвала Ветлицкого Куксова, – раздевайся, а будет время – с бумагами разберёмся. Они как к тебе попали?

Андрей наморщил лоб, понимая, что глупо в данном случае изображать забывчивость, но ничего лучшего, как сознаться, не придумал:

– Случайно нашёл в одном приличном доме.

– Вот оно что, тогда темнить не советую, всё-таки я должна знать, на сколько процентов риска рассчитывать и как действовать, осторожничая или в открытую, а это вещи разные, да и на величину гонорара влияют.

– У одной пулькинской знакомой, роясь в шкафу… – начинающий шантажист протянул журналистке несколько листков.

– Негусто.

– Пока столько.

– Хорошо, я посмотрю, а теперь проходи, позавтракаем. С Рождеством тебя…

– Разве сегодня праздник?

– Ох и хитрюга, сам заявился ко мне среди бела дня, а иначе бы я была на работе, и так после Нового года пришлось в редакции дежурить. Думала, ты придёшь, вспомним дни золотые, когда тебя все ждали, всем ты улыбался, отпускал комплименты, а тебе за красивые глаза все грехи прощали.

– Какие грехи, Света? Жизнь такая сложная…

– Ух ты, как заговорил! – удивилась, снимая передник, Светлана.

– Зря снимаешь, тебе так лучше.

– Это домашний наряд, а то выходит, что ко мне кавалер пришёл, а предмет его вожделения в рыцарских доспехах. Хочешь, и блузон сниму?

Куксова наглела прямо на глазах, впрочем, Андрей не понимал, когда она шутит, а когда серьёзно разговаривает.

– Сними.

– В честь праздника?

– А разве по праздникам грешить можно?

– Вполне. Ты иди пока в комнату, посидим, поболтаем. Вина, конечно, не прихватил?

– Нет, я думал…

– Всё ясно, тогда будем водку пить.

– А где Катька?

– У матери, её же воспитывать надо, а на каком примере?

После того, как немного посидели за столом, Светлана, пьяненько усмехаясь, стала вспоминать прошлую жизнь и незаметно, улучив момент, забралась к Ветлицкому на колени.

– Натюрморт с Саксией, – резюмировала она.

– Почему натюрморт?

– А потому… – Женщина, приблизив своё распылавшееся личико к лицу Андрея и постоянно ёрзая своим аккуратным задком, поинтересовалась: – Хорошо тебе со мной, на коленях?

– Лучше в спальне, – отчего-то застеснялся проныра, всё-таки получалось, что о своей давней любовнице он вспомнил не просто так, бескорыстно, а лишь потому, что решил пристроить через неё некий компромат.

В спальне Светлана моментально сбросила с себя одежонку и тотчас, забыв о стеснении, долго не отпускала от себя партнёра, требуя всё новых и новых ласк.

Натешившись, беспечная бабёнка откинулась на подушки и принялась, почти безо всякого перехода, рассуждать о том, как было бы здорово вернуть прежние времена.

– Конечно, неплохо, – поддакнул Ветлицкий.

– Но у тебя же другая есть, – заметила Куксова.

– Почему другая, просто мы знакомы.

– Знакомы, а спите вместе? Тоже мне, нашёл кого ублажать, пулькинскую подстилку.

– Ты же её не знаешь, а говоришь.

– Спасибо за комплимент, – раздухарилась Светлана, – когда я в больнице лежала, она лечащим врачом была.

– Теперь медсестрой работает.

– Вот видишь, турнули из медиков, а на какие шиши тогда такую хату содержит, да не одну? Ты, скорей всего, просто на крючок попался к ценительницам поэзии: сначала Кирка приручить думала, теперь эта…

– Да ну их, Светка, – взмолился бесхарактерный донжуан. – Ты сейчас со мной, и не лучше ли поговорить о наших взаимоотношениях?

– А какие они у нас? Перепихнулись случайно, так твоей Надьке меньше достанется. Впрочем, Пулькин – хахаль приличный. Восполнит на уровне.

– Знаешь, я лучше пойду, а то ты сегодня какая-то взвинченная, – стал собираться Ветлицкий.

– Иди, иди, только ухо востро держи. Башку-то Надькины мужики враз открутят, и никаких бумаг не понадобится.

«Зря я со Светкой связался, – одеваясь, тоскливо подумал Андрей. – Пока не пьёт – баба что надо, а позволит себе расслабиться – и пошла-поехала…»

– Полагаешь, что я – дура? – склонив голову набок и усаживаясь поудобней в постели, спросила Куксова и, перехватив заинтересованный взгляд своего любовника, который имел неосторожность довольно откровенно посмотреть на неё, переспросила: – Собираешься к Вострецовой, а пялишься на меня?

– Брось задираться, Света. Ты лучше вникни в бумаги, – миролюбиво прогудел Ветлицкий, – да сильно не зарывайся, в случае чего у меня ещё один вариант имеется, Герман…

– Вот-вот, обоим-то и достанется.

– Да что ты… – Андрей хотел сказать, мол, каркаешь, но в последний момент сдержался, – заладила: достанется, не достанется… Хуже не будет, – и походя поцеловал прорицательницу. – Бывай здоровой.

– Хочешь сказать – не кашляй?

– И не кашляй тоже…

Впрочем, Куксова словно в воду глядела. Поднимаясь в квартиру Вострецовой, молодой нахал внимания не обратил на продвинутую иномарку, которая стояла возле подъезда, а когда подошёл к нужной двери, оказалось – она слегка приоткрыта. Из прихожей доносились голоса, причём один из них мужской, а второй – Надеждин. Она, кажется, оправдывалась, но и незнакомец не уступал. Тогда Ветлицкий осторожно поднялся этажом выше и, навалившись на перила, стал посматривать вниз. Стоять ему так пришлось минут пять, не больше. Дверь хлопнула, и на лестничную площадку вышел хорошо одетый мужчина. Догадавшись, что это Пулькин, Андрей моментально отпрянул назад, боясь, что Надеждин опекун может его заметить, но тому было явно не до посторонних. Тут на площадку выскочила и Надежда.

– Михаил!

– Ты же первою нищей станешь со своим медицинским жалованьем, и вообще, что-то здесь не стыкуется.

– Да не было у меня никого!

– Значит, соседей