Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– маленькие, катушка из грубых досок без бортиков, да и освещение оставляло желать лучшего. Павлик же вовсе не замечал того, что так расстраивало отца. Он носился туда-сюда, то взбираясь на ступеньки ледяной избушки, то выкатывался на животе из огромной пасти не то льва, не то рыси.

– Папа, давай вместе кататься! – взывал он к отцу, стараясь перекричать громогласный рык диктора, который рекламировал какие-то товары по местной трансляции.

– Катись один! – помахал рукой сыну осторожный папаша и оглянулся, возле него стоял высокого роста мужчина с усиками и в затемнённых очках.

– Развлекаетесь? – кивнул тот в сторону Павлика.

Герман поздоровался, посетовав в душе, что стал забывать людей, ему показалось, что где-то они уже встречались.

– Да вот жена отправила на культурное мероприятие, в наказание, что ёлку домой принёс никудышнюю.

– Почему же такой наворот? – мужчина недобро усмехнулся.

– Денег не хватило на фирменную.

– Тебе-то грех жаловаться на отсутствие средств, – скривился незнакомец, неожиданно переходя на «ты» и беря своего собеседника за локоть. – Разговор есть, отойдём.

– Павлик, – хрипло крикнул Старцев, – Павлуша!

– Что, папа? – отряхивая пальтишко от снега, мальчишка с любопытством посмотрел на взрослых.

– Пойдём отсюда, мне с дядей поговорить надо.

На душе у Германа заскребли кошки. Показалось, что подошедший к нему мужчина не один, и точно, опытным взглядом журналиста окинув поредевшую толпу, Старцев заметил, что неподалёку маячит фигура человека, который, кажется, уже однажды подходил к собкору в подъезде его собственного дома.

Выйдя из увитых праздничными гирляндами ворот, Герман остановился:

– Я вас слушаю. – Он всё ещё надеялся, что разговор может быть связан с идущей предвыборной кампанией, очерк о ком-нибудь написать, восхваляя сверх меры или наоборот – разнести по кочкам.

– Да нет, это мы вас слушаем, господин литературный сыщик. – Мужчина поправил шарф, и до Старцева стал доходить смысл происходящего. Скорей всего, это тот самый заготовитель, который уже встречался им в тайге, как его… не то Ерш, не то… Крот? Вот так встреча, на него объявлен всесоюзный розыск, а бандит разгуливает по городу среди бела дня, только усики отрастил и нацепил очки.

Внезапное прозрение взволновало собкора, он испугался, но больше не за себя, а за Павлика, который нетерпеливо приплясывал рядом. Сынишке хотелось туда, где бегали ребятишки, а не стоять со взрослыми.

– Пап, мы скоро пойдём кататься? – дёрнул он отца за пальто.

– Скоро, – вмешался в разговор отца с сыном Крот, – вот побазарим на одну тему – и пойдёте, если найдём общий язык, а нет… Тогда ты, мальчик, отправишься в другое место. Так что думай, мужик, хорошенько.

– Всё загадками говорите. – Герман стал даже слегка заикаться. – Чем я могу вам помочь?

– Вот это уже другой трёп, а нужно нам твоё барахло, которое вы нашли в тайге.

– Мы, в тайге?

– Не держи меня за лоха и думай о своём короеде.

Старцев беспомощно заозирался: вокруг сновали люди, проносились красивые автомобили, в сгустившемся по-зимнему воздухе ярче засверкали разноцветные огоньки.

– Суслик, – продолжил усатый, – возьми мальчишку, пусть пока покатается, а мы окончательно договоримся, а то это фраер буровит, сам не знает чего.

– Пусть Павлик здесь стоит.

– Да ты нас за дураков держишь? Кому он нужен, а понадобится – из детсада возьмём или со двора выдернем. Иди, Суслик, с парнишкой, – подтолкнул старцевский собеседник Павлика в спину. – Беги на горку, дядя Коля присмотрит. – Павлик вроде только и ждал, когда ему разрешат кататься, и со всех ног бросился к ёлке. Герман было сделал шаг за сыном, но прямо животом упёрся в кулак своего нахального собеседника.

– Ты не понимаешь, что с таким же успехом и на перо можешь наскочить?

– И как же будем делить, или у тебя всё забрать?

– Да чего делить-то? – взмолился Старцев.

– Добычу, недаром же вы через гору удрапали, даже ружьё в пещере бросили, а мы вас ждали. Суслик – глупец и тот догадался, что вы там затарились.

Герман посмотрел в сторону ушедшего с сыном мужчины.

– Я и нашёл-то, что три ржавых Георгия и два ордена, за которые здесь, в захолустье, и по двести баксов не дали бы.

– Да ты, никак, гонишь? Зачем же вам сваливать по-быстрому, если ничего не взяли?

– Я с обрыва сорвался и руку себе поранил, ещё и сейчас как следует не прошла, да если это вы у речки были, то видели – рука плетью болталась.

– Мужики, дайте закурить, – сунулся к беседующим какой-то прохожий.

– Хером будешь дурить, – не оборачиваясь, процедил Крот, и «стрелок» в недоумении пошёл прочь, а Крот сердито зыркнул на упрямца. – Хочешь сказать, что, кроме побрякушек, ничего не имеешь?

Понимая, что просто от него не отвяжутся, Герман неожиданно вспомнил про компромат, который нарыл Ветлицкий, и, словно боясь опоздать куда-то, забормотал:

– Есть один вариант, дело в том, что по ходу избирательной кампании у меня появился материал на известных предпринимателей…

– Не тяни, – сразу накогтился Крот.

– Короче, на Пулькина и Левашова. Вам что-нибудь говорят эти фамилии?

– Эй! – Крот махнул в сторону своего помощника и, когда мужчина со старцевским сыном подошли к беседующим, предложил: – Прошвырнёмся по городу, а то надоело глаза здесь мозолить. – И они не спеша двинулись вдоль низенького паркового ограждения в сторону кинотеатра.

– Продолжай.

– Тут и продолжать нечего, я сам прикидывал, что к чему, но вижу, что у вас это лучше получится, так что при случае уступлю процентов за двадцать.

– Тебе и десяти хватит, – усмехнулся Крот.

– Конечно, здесь не столько мне, сколько тому, кто достал материалы.

– Значит, говоришь, куш сорвать можно клёвый.

– Конечно. Документы, если их обнародовать, сулят владельцам большие неприятности.

– Считай, уболтал, мужик. Где бумаги?

– В редакции, но там по случаю праздника всё закрыто и поставлено на охрану.

– Вот же хохма, а когда же их забрать можно?

– Не раньше пятого января.

– Скорей всего, ты прав, – согласился вымогатель. – Тогда я в понедельник к тебе притопаю, часикам к десяти, в скверик, возле «Шанхая», а ты смотри не вздумай вилять, сын-то один?

– Один, – глупо согласился Старцев.

– Тем более… – С этими словами друзья резко свернули с тротуара, перешли дорогу и скрылись во дворах, а Герман только хлопал глазами. Получалось, что он помимо своей воли распорядился бумагами Ветлицкого; безо всякой для последнего пользы.

– Папа, это твои знакомые дяденьки? – спросил Павлик.

– Очень даже знакомые, – ответил Старцев и, отряхнув с пальто сына снег, повернул назад.

По дороге он несколько раз опасливо оглядывался, но, похоже, «дяденьки» удовлетворились полученным разъяснением и следить за собкором не собирались.

Дома на вопрос жены о том, как они отдохнули, Герман только развёл руками, а