Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Нормально, значит, ты последнее время не работал? – Сосед Ветлицкого, по всей видимости, вовсе не собирался покидать салон, и Андрей, чтобы слегка размяться, попробовал открыть дверцу от себя, но та не открывалась.

– Она заблокирована, – пояснил сосед, – а то на повороте, когда ездишь с бабами, они на снег вылетают, – и расхохотался. – Струк у нас лихач!

Тут из-за угла вышел хмурый шеф.

– Двери в вашей конторе на замке, теперь и в администрацию нет смысла ехать. До чего дрянной городишко.

– Правда, дрянь, – откликнулся тот, что сидел с Андреем. – Мы, шеф, тут парня в Красногорск берём, ты не против?

– Пускай едет, а что, сразу и в Красногорск?

– Я не сразу, – пояснил Ветлицкий, – просто обстоятельства так сложились, что хоть вой, а в крае у меня друзья: Роман Лунин, может, слышали? Он теперь тоже при губернаторе щустрит, а был таким же, как я, поэтом.

– Ты поэт? – удивился сосед. – Как фамилия?

– Ветлицкий Андрей, только вряд ли знаете, редко печатаюсь.

– Не тушуйся, мы запросто поможем, только почему отсюда-то лыжи навострил?

Андрей вспомнил про Светлану и вдруг пожаловался:

– Подругу у меня убили, местную журналистку.

– За что?

– Не ясно, – спохватился беглец, его несколько насторожила назойливость соседа в кожаной куртке.

– Может, под мафию копала, ихнего брата за это запросто мочат.

– Она отчаянная была, Светлана, наверное, кой-кому не понравилось.

– М-да-а, приятного мало, но ты не вешай носа. Где, говоришь, вещи свои оставил? Струк, вникай!

Андрей показал, куда ехать, и когда машина подрулила к дому, где жила Надежда, мужчина в кожанке предложил:

– Я помогу тебе.

– Ерунда, – отмахнулся Ветлицкий.

– Мне совсем не трудно, да и разомнусь перед дорогой.

Поднимаясь по лестнице, Андрей опасался, что Надежда окажется дома, но её в квартире не оказалось. Пакуя вещи, Ветлицкий радовался такой удаче – через несколько часов он будет далеко отсюда.

– Угол снимал или как… – поинтересовался добровольный помощник.

– Да не то чтобы угол, у бабы одной, – грубовато, почти по-свойски ответил Андрей.

– То-то я смотрю – шмоток мало. Кстати, меня Вадимом зовут, – неожиданно протянул пятерню мужчина.

– Андрей.

– Вот и замётано. Пошли.

Укладывая вещи, Ветлицкий поудивлялся тому, что ехавшие якобы из Красногорска бизнесмены, кроме запаски и домкрата, совсем не имели багажа. Какое-то мимолётное, едва уловимое чувство опасности охватило встревоженного поэта, но Андрей отогнал его от себя, целиком отнеся это на счёт переживаний от гибели Куксовой и скоропалительного бегства из вострецовской квартиры.

Когда вырулили на проспект, сидевший рядом с шофёром мужчина внимательно посмотрел в зеркало заднего обзора и сказал:

– В одно место заскочим – и хватит болтаться по городу.

– Дело сделано, – отозвался Вадим и тоже вроде построжел лицом. Так, молча, кружили минут десять по пригороду, пока не въехали в открытые ворота не то дачи, не то коттеджа, но совсем не по той дороге, которая вела в Красногорск.

– Выметайтесь, – сказал шеф, – и так почудили на славу.

– Прощу всех в дом, – откликнулся Вадим.

– Может, мне здесь подождать? – спросил Андрей.

– Ты что, бедный родственник? Отдохнём, перекусим.

И Ветлицкий тоже поплёлся в дом, который удивил его своим нежилым видом.

– Не растопить ли камин? – спросил товарищей тот, кого называли Вадимом.

– Ещё стол прикажи накрыть? – откликнулся главный, зачем-то взвинчивая себя. – Струк, закрой дверь и… значит, говоришь, что стихи пишешь? – сразу же перевёл он свой взгляд на Андрея.

– Пишу, – пробормотал Ветлицкий. Кажется его спутники были совсем не теми, за кого они себя выдавали.

– Стихи пишешь, а прозу воруешь?

– И прозу могу, только не пойму вас, ребята?

– Не поймёт. Объясни ему, Струк, популярно.

– Не заводись, шеф, – заметил Вадим. – Парень с понятием и без подлянки расскажет, если есть о чём.

– Значит, согласен не разводить базар? – перешёл на блатной жаргон угрюмый. – Смотри, а то мне с тобой вату катать некогда. Рассказывай, какие бумаги у Надьки стырил?

Самые худшие подозрения оправдывались, неужели Кирка сдала бывшего любовника с потрохами, а впрочем, у Пулькина и своя голова на плечах имеется. Удивляло, что его взяли последним, теперь разговор короткий – перо в бок, и ещё на одного неприкаянного в этой жизни меньше.

– Документы я действительно взял, – решил не темнить Ветлицкий, – так вышло, что пришлось заночевать на старой квартире Вострецовой, там и нашёл их.

– Вот стерва, завела знакомство с писакой, лучше бы со спортсменом скрутилась, у тех желания в чужих бумагах копаться меньше. Правда, Струк?

– Кончайте трепаться. Давай дальше, пацан! – грубовато оборвал юмористов старший.

– Я же не думал, что так всё закончится. Отдал часть бумаг Старцеву, собкору «Енисея», а на того Крот наехал, сына грозился выкрасть, вот Герман и струсил, кинулся откупаться.

– Понятно, а девка эта как сюда попала?

– Светлана? Она тоже с Германом в газете работала, мне хотела помочь, только не срослось что-то, и её убили.

– Да что ты? Выходит, из-за такого мудилы боты надвинула? Вот видишь, какой ты гад! – Тот, кто допрашивал, сделал быстрый шаг вперёд и… Андрей почувствовал, как враз все жизненные заслонки закрылись в организме: исчезло зрение, пропал слух, стало невозможно дышать…

Когда очнулся, то снова увидел рядом физиономию «шефа».

– Фу ты, думал, ласты склеил, но живуч оказался. Говори, дохляк, кому ещё бумаги чужие раздавал, а то ранетки враз поотшибаю!

– Да что ты его на понт берёшь, Вовчик? – впервые по имени назвал угрюмого сосед Ветлицкого. – Он же сказал, что только этим двоим журналюгам.

Андрей пошевелился, и боль пронзила всё тело.

– Тоже мне, нашёлся советчик, лучше сходи к машине да перетряхни его барахло, может, чего на развод оставил, а ты, Струк, обыщи эту паскуду, – скомандовал мрачноватый мужчина.

Шофёр сунулся к Ветлицкому, и Андрей почувствовал, что ещё немного, и он, пожалуй, обмочится – низ живота скололо то ли от побоев, то ли от страха.

– Тут его документы, учитель, бля…

– Вы, деловые, – заскочил в дом Вадим, – машину-то увели!

– Как увели? – ещё успел спросить Вовчик и все трое дружно бросились к двери. Пока они бегали, Ветлицкий попробовал хотя бы сесть, но голова у него закружилась, и он снова нырнул в темноту.

Пришёл в себя неудачливый шантажист, когда в доме уже темнело. Сел, пошарив руками по полу и, найдя какие-то книжечки, машинально засунул их в боковой карман пиджака, понимая одно: нужно поскорей отсюда выбираться.

Кое-как поднявшись, Ветлицкий обшарил комнату, и наткнувшись на какую-то хламиду, накинул её на себя, потом попытался открыть дверь.

Во дворе показалось чуть-чуть светлее, и Андрей, превозмогая боль, покандылял за угол