Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Маршрутка уже вовсю шуровала по проспекту, а Андрей всё никак не мог придумать, куда ему податься, как вдруг на одной из остановок в салон вошла женщина и улыбнулась одиноко сидевшему в сторонке пассажиру.

– А я вас сразу заметила, – сказала она, усаживаясь рядом.

– Марина? – неуверенно произнёс слегка смущённый отшельник. Опрятный зимний наряд, пальто, норковый беретик молодили соседку Наденьки Вострецовой по коммуналке и сбивали с толку.

– Не узнали?

– Теперь узнал, я же вас видел только в домашней обстановке. Вот еду с кладбища, – неожиданно пожаловался он, – хоронили тоже одну замечательную девчонку. – Сказал и спохватился, так неуместно прозвучало подобное сравнение. Марина кивнула:

– Понимаю.

«Ничего ты не понимаешь, – подумал смутившийся собеседник, продолжая разглядывать свою соседку, – но не станешь же тебе объяснять про Куксову и про то, что во всём виноват я, а ещё те, которые так истово готовятся захватить власть над всеми едущими в автобусах, идущими по тротуарам, перебегающими дорогу и толкающимися в универсамах».

– Я нагнал на вас грусти, простите, Марина, – сказал, помедлив, Ветлицкий. – Простите великодушно, это скоро пройдёт.

– Ой, моя остановка! – Женщина засобиралась выходить, Андрей тоже поднялся.

– Провожу вас немного, всё равно один и…

– Один, а как там моя бывшая соседка?

– Почему бывшая? – машинально переспросил Ветлицкий.

– Я теперь вернулась на прежнюю квартиру, муж съехал, – торопливо зачастила Марина. – Вот в этом доме, первый подъезд, третий этаж… Заходите. Вы теперь где проживаете?

– У друзей, – уклончиво ответил Ветлицкий. – Моя квартира сгорела, и с тех пор… – Непрезентабельного вида провожатый замялся, не мог же он объяснять Марине про свои скитания за последнее время, и ещё не выходил из головы разговор с Магдаленой у ворот городского кладбища. Всё-таки нелогична связь беглого преступника Блинова с женщиной, без пяти минут редактором солидной газеты, конечно при условии, если Солодовников победит на выборах.

– …заходите, я буду рада. – Отвлёкшись от своих мыслей, Андрей услышал окончание фразы и машинально пожал протянутую Мариной руку.

– Да-да, конечно. Когда заходить-то можно? – спросил он, всё ещё не поняв, о чём речь.

– Я работаю в первую смену, а вечером – дома. Без коммуналки скучаю даже.

– Из меня тоже весельчак не ахти…

– Ничего, без конца зубоскалить в наше время не приходится.

– Вы правы.

– Вот и хорошо, значит, жду!

Посматривая вслед уходящей женщине, Ветлицкий медленно постигал своим негибким, замутившимся разумом, что он, кажется, нравится этой Марине. Соображая, куда податься, Андрей меньше всего полагался на нынешнее приглашение. «Пойду в парк, может, Никодимыч чего присоветует?» – решил Ветлицкий и, запомнив, просто так, дом, на который указывала Надеждина соседка, пошагал в центр города. Голова немного кружилась, все переживания и эмоции отступили перед одним из первейших инстинктов, хотелось есть и ещё… согреться, хотя бы на часок-другой, а там видно будет. Удивляло, что, несмотря на трудности современной жизни, прохожие были розовощёки и веселы, а спешащие из школ ребятишки весьма подвижны. Короче, всем было хорошо, кроме Андрея.

У входа в парк молоденькая продавщица бойко распродавала мороженое. Ветлицкий поёжился и заспешил по тропинке к парковой конторе, подумав, что если она закрыта, то остаётся либо в люк залезть, чтобы заночевать у тёплой трубы теплоцентрали, либо зайти на виадук возле железнодорожного вокзала и броситься сверху под проходящий поезд, третьего варианта на ум не приходило… и действительно – контора была на замке, тогда бывший «десятник» направился к той самой сторожке, откуда ещё по осени ушёл к Наденьке Вострецовой.

На дверях и этого полутораэтажного каменного убежища красовался амбарный замок. «Вот, кажется, я и приехал, – думал он, бредя по центральной аллее мимо детской площадки, закрытых фанерных будок и представляя себя ночующим вместе с бомжами. – Выходит, что впереди голодное существование, грязь, вши, чесотка и полное неприятие окружающих. Небось, теперь Кира в свою машину не пригласит, если даже старый друг Фомичёв проносится мимо…» Стало мучительно стыдно при мысли, что он может, и не раз, столкнуться с кем-либо из прежних товарищей. «Вот Светка меня бы поняла», – решил начинающий бомжеватель и вдруг снова припомнил недавнюю встречу с Мариной, хотя и решил, что это на крайний случай, как явка у резидента.

Рассуждая подобным образом, Ветлицкий добрался до автобусной остановки, но, сообразив, что денег у него, пожалуй, даже на билет не наберётся, поёжился и, поправив воротничок своего замызганного пальтишка, неуверенным шагом двинулся вперёд по весьма оживлённому проспекту.

Алексей Козловский

Капкан захлопнулся

© Козловский А. Д., 2024

© ООО «Издательство „Вече“», 2024

Предисловие

Путь старого лиса

Статья Германа Старцева «Уходим чоновскими тропами» отклика у читателей республиканской газеты «Енисей» не нашла. Следователь прокуратуры Купцов, расследовавший дело о пропаже в Джебашской тайге двух студентов, на которых в своё время вышли «золотоискатели» Ветлицкий и Старцев, так и повисло в воздухе. Дельце-то и в самом деле было достаточно мутным. Студенты отбились от основной группы при невыясненных обстоятельствах. На одного из них – Логачёва, кроме наших горе-таёжников вышли на галечную отмель речку Шошу таскавшиеся за ними охранники бизнесмена Левашова. Зачем они шли за учителем и корреспондентом – было понятно, понимали Крот и его дружки, что так просто по тайге ни турист-любитель Старцев, а уж тем более этот рафинированный интеллигент, таскаться не станут. Заходить же на Джебашские гольцы – удовольствие не из дешёвых, и хорошо, что вертолёт МЧС тогда прибыл на отмель в самое время. Бандиты успели отступить в тайгу, Старцева с повреждённой рукой забрали в вертолёт, туда же погрузили и тело погибшего Логачёва, а сокурсник его как в воду канул, может, и правда утонул? У мёртвого студента теперь не спросишь, а другой информации не было. Кто с ними расправился? Старцев с Ветлицким мало какой информацией владели, да и наткнулись они на погибшего самое большое за полчаса до схватки с левашовскими охранниками.

Материал для газетчиков, несомненно, убойный, только Герман поосторожничал и большого интереса у читателей статья собкора «Енисея» не вызвала, а вот у старого лиса Фёдора Ивановича Коняева она оставила известную зарубку в душе. У того дед ещё до революции в здешних местах старательским делом занимался и внуку своему Фёдору кое-о чём рассказать успел, а главное, посеял интерес в душе подростка к такого рода добыче богатства: «В здешних местах, Федька, народишко завсегда жил зажиточный. Крепкий народ, и революция ихняя далеко не каждому по носу была. Даже среди коренных татар завсегда свои