Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

арены. Он не был ни крутым, ни обрывистым, но сама природа снабдила его гладкими пологими склонами, плавно спускавшимися к равнине. Давно он готовил свою красу к тому, чтобы принять кровь блаженного мученика. Дойдя до вершины холма, святой Альбан попросил Господа ниспослать ему воду, и тотчас же неиссякаемый источник брызнул от самых его ног, чтобы все видели, что и вода служит мученику. Ведь не могло случиться, чтобы святой, не оставив воды в реке, пожелал бы ее появления на вершине холма, если бы не имел в этом нужды. Река же, выполнив свою службу, вернулась в прежнее русло, но осталась свидетельницей деяний святого. И на том самом месте славный мученик был обезглавлен и принял венец жизни, обещанный Богом любящим Его. Но тому, кто вознес нечестивую руку на шею благочестивого, не довелось порадоваться его смерти, ибо глаза его упали на землю вместе с головой блаженного мученика.

В том месте был обезглавлен и воин, который по высшей воле отказался казнить святого исповедника Божьего. В этом случае ясно, что он, хоть и не омытый в водах крещения, омылся собственной кровью и сподобился войти в Царствие Небесное. Судья же, устрашенный необычными небесными знамениями, велел прекратить преследования и впредь выказывал уважение к тому, как святые встретили смерть, хоть и предполагал, что мог заставить их отречься от христианской веры. Блаженный Альбан пострадал в десятый день до июльских календ возле города Веруламий, который англы сейчас называют Верламакастир или Веклингакастир. Здесь, когда вернулись для христиан времена мира, была выстроена церковь дивной работы в память о его мученичестве. И по сей день в том месте исцеляются больные и не перестают совершаться всяческие чудеса.

В то же время пострадали Аарон и Юлий из Города Легионов и многие другие мученики обоего пола в разных местах. Они претерпели все возможные муки и подверглись неописуемым членовредительствам, но после прекращения страданий души их вознеслись к радостям Вышнего Града» («Церковная история народа англов», I, 7).

Тот же автор рассказывает об обретении тела св. Альбана св. епископом Германом Оксеррским – причем читателю очевидно, что Беда практически дословно заимствовал фрагмент из цитированного ранее жития св. Германа: «Когда постыдная ересь была повержена, ее творцы посрамлены и все души вновь обратились к чистоте веры, епископы посетили место мученичества блаженного Альбана, дабы вознести через него хвалы Господу. Герман же имел с собой реликвии всех апостолов и различных мучеников; помолившись, он велел могиле раскрыться, чтобы он мог поместить туда свои бесценные дары. Он счел правильным, что части тел святых из разных стран упокоятся в одной могиле, ибо все они взошли на небо с равными заслугами. Поместив их там с должными почестями, он взял горсть земли с того места, где пролилась кровь святого мученика, чтобы увезти ее с собой. На той земле еще видна была кровь – алая кровь мученика рядом с бледной кровью его палача» («Церковная история народа англов», I, 18). Остается лишь добавить, что древний Веруламиум с 948 г. стал называться в честь св. Албания – Сент-Олбэнс, каковое название он носит и доныне; во время Реформации (XVI в.) мощи мученика, которым грозило уничтожение, были вывезены в Германию, где большая их часть доныне хранится в Кельне; меньшая в 2002 г. возвращена в Сент-Олбэнс.

Итак, благодаря тому что в 296–306 гг. правителем Британии был Констанций Хлор, о военно-политической деятельности которого было рассказано в конце 7-й главы, гонения имели здесь минимальный характер либо отсутствовали вообще (все зависит от датировки мученичества св. Албания; есть еще указания о мученичестве святых Сократа и Стефана, но даже без приблизительной датировки, а также священномученика Аугула – епископа Лондонского). Хлор характеризуется современными ему историками – и христианскими, и языческими одинаково, как человек скромный и мудрый, хотя и малообразованный[114], а Евсевий Кесарийский вообще превозносит его, как покровителя христиан. С ним нельзя не согласиться, памятуя о том, что первая жена Хлора, или же наложница – Елена, с которой его потом заставили развестись «старшие» императоры, была христианкой (к ней мы вернемся чуть позже), а сын впоследствии войдет в историю как равноапостольный Константин Великий, фактически сделавший христианство государственной религией Римской Империи. Предоставим слово Евсевию: «Отец Константина… Констанций был одним из славнейших наших автократоров… Когда самодержавная власть над Римом разделена была между четырьмя лицами, один только Констанций чуждался безнравственной жизни своих товарищей, и стремился выражать любовь к Богу всячески. Те нападали на церкви Божии, разрушали их сверху донизу, а дома молитвы истребляли до самого основания, напротив, он сохранил свои руки чистыми от такого гибельного нечестия и никогда ни в чем не уподоблялся им[115]. Те осквернили подчиненные себе области домашними убийствами благочестивых мужей и жен, а он соблюл свою душу не запятнанной таким преступлением. Те, вдавшись во всякое зло беззаконного идолослужения, поработили коварству лукавых демонов сперва самих себя, а потом и всех подданных, напротив он, блюститель совершеннейшего мира между своими подданными, предоставил им безбедно исповедовать веру в Бога. Другие, стесняя всех людей самыми тяжкими обстоятельствами, делали их жизнь трудной, хуже смерти, один только Констанций умел в своей власти явить подданным источник безопасности и спокойствия, потому что заботливость его о них ни в чем не уступала отеческому попечению… Констанций, притворяясь идолопоклонником, отвергал людей, желавших приносить жертвы, и содержал в своем дворе исповедников христианской веры… Всем своим архонтам предоставив право стремиться даже к власти правителей, он предписывает им следующее условие: кто не станет приносить жертву демонам, тот может оставаться у него и пользоваться обыкновенными почестями, а не делающие этого не будут иметь к нему доступа, получат приказание выйти вон и лишатся знакомства и короткого с ним обращения. Между тем как придворные делились на две партии, и одни присоединялись к той, другие – к другой, нрав каждого из них более и более обнаруживался. Тогда дивный государь, открыв тайную сторону своей мысли, одних осудил за малодушие и самолюбие, других очень похвалил за преданность Богу. Первых, как предателей Бога, он признал недостойными и самого базилевса, ибо как соблюсти им верность базилевсу, когда они оказались вероломными в отношении к Высочайшему? Поэтому повелел прогнать их далеко от царского дворца. Напротив, последних, по свидетельству истины, оказавшихся достойными Бога, следовательно, достойными и государя, обещал сделать своими телохранителями и блюстителями самого царства. Таких людей, говорил он, надобно почитать первыми и необходимыми друзьями и ценить их гораздо выше сокровищниц с величайшими богатствами… Давая подданным в течение долгого времени испытывать