Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

жизнь по сравнению со старыми временами. Но на севере, в холодной Рошиа, правит воинственный перерожденец грозного Нобунаги, Иосефу! И когда их образы соединятся в одном человеке, это грядет наш освободитель, наш Будда Иосефу Нобунага! – закончил он.

– Дакара! Сорегу! Ари масу! Да будет так! – вскричали все присутствующие, захлопали и поднялись на ноги. На этом моление и закончилось. Люди стали расходиться, завтра спозаранку начинался новый рабочий день. Иван и Ван Линь подошли к апостолу новой веры.

– И много вас, тако верующих?

– Много, по всей Хиросиме, и в других префектурах, и даже буракумины, призванные в армию и на флот есть среди нас.

– А почему вы так уверены, что Иосефу – перерожденец Нобунаги? Ведь он не японец?

– Знаете вы сказание про тридцать восемь самураев?

– Про сорок семь, может быть? – уточнил Ван Линь.

– Нет, происшествие с сорока семью самураями произошло только двести лет назад. Там была справедливая месть за убитого предводителя. А это дело произошло еще за полтора века до них и было обычным предательским замыслом убийства. Однажды самураи договорились войти в комнату, где спал Нобунага, и зарубить его. Чтобы действовать тихо, они решили заходить по одному – если первый сразу не выйдет, к нему присоединится следующий и так далее. Однако Нобунага не спал и подслушал, как они тихо договариваются за его дверью. Он стал с мечом возле входа, и как только первый самурай вошел, отрубил ему голову, так что тот и не вскрикнул. Потом вошел следующий. И так он зарубил всех тридцать восемь самураев. Иосефу, памятуя об опыте своего прежнего перерожденца, тоже подслушал планы врагов, которых у него было еще больше, обманул их мнимым спокойствием и тоже всех перебил поодиночке, хотя их у него были тысячи и десятки тысяч!

А еще вы должны знать, что Одо Нобунага погиб в храме, куда пошел, безоружный, почтить предков. Хотя во время схватки с врагами он отнял нагинату у одного из нападавших и зарубил ею многих предателей, но, не имея на себе доспехов, он был ранен и в конце концов погиб в огне пожара, зажженного изменниками. И смотрите: Иосефу учел этот опыт – он закрыл у себя большинство храмов, а в оставшихся никогда не бывает. Только явный перерожденец мог предусмотреть такую тонкость!

– Да, с этим можно согласиться! – глубокомысленно кивнул Иван. – Мы рады будем присоединиться к таким одухотворенным людям.

– Будем вам рады!

– Но у нас сразу возникла надежда и появилась к тебе просьба, уважаемый господин. Мой друг, – Иван повернул голову к Ван Линю, – патриот Ниппон и хотел бы свое умение направить на службе родине. У него есть опыт гражданского моряка. Он хотел бы служить императору во флоте, на батору шиппу, линкоре. Но нам сказали, что буракуминов могут призвать только в пехоту. Есть ли у вас возможность с кем-то переговорить об этом?

– Да, пожалуй. Это можно попробовать, – отвечал бригадир. – Как я уже говорил, во флоте у нас есть друзья. Но я бы хотел, чтобы и вы помогли нам справиться с одной проблемой. На соседнем участке верховодят якудза. Они предлагают поединок со своим чемпионом борьбы сумо, и если мы проиграем, они будут собирать с нас дань. Таковы их условия. Этот чемпион уже убил двух поединщиков с других участков. Можете ли вы нам помочь? – Он с надеждой оглядел мощную фигуру Ивана.

– Можно попробовать, – ответил Иван.

Глава 26

Поединок

Поединок с чемпионом якудза должен был состояться в ближайший выходной, то есть уже через день, в пригороде Хиросимы. Разузнав, что на поединок борцов, возможно, придут посмотреть гайдзины-фашисты, Иван при помощи Ван Линя раздобыл поношенный костюм европейского покроя. Он велел Боброву на работе сказаться больным, а между тем отмыться в бане и, сказавшись немцем-экспатом, завербовать подходящего европейца из числа присутствующих на поединке. Разносторонние связи не помешали бы диверсантам.

Ранним утром толпа, состоявшая из айнов и других работников лесосеки, спустилась по горной дороге в пригороды Хиросимы. Нижние террасы холмов были засажены многочисленными темно-зелеными рощами мандариновых деревьев и той же смоковницей, что по ту сторону гор. Город Хиросима представлял своего рода японскую Венецию, расположенную на островах дельты реки Ота, а окраины его подходили к окружающим речную долину холмистым предгорьям и поднимались на них. Городские окраины, как и везде, состояли из одноэтажных домов, хотя часть из них была не только из палок и бумаги, но и из камня и имела (или планировала иметь) второй этаж. Проходившие навстречу по улицам японки в кимоно и сандалиях с большим интересом оглядывались на выделявшуюся среди прочих могучую фигуру бородатого варвара-лесоруба. Она напоминала им о знаменитых древних воинах-гигантах из клана Минамото, основанного императорскими бастардами. Они знали сказания о невиданной храбрости и невероятном беспутстве этих воинов. Однако существовавшая и поныне средневековая кастовая система не давала им никаких надежд воплотить в реальность их затаенные фантазии.

Вдалеке, на соседнем острове, виднелся разменявший четвертое столетие Хиросимский замок, над которым возвышалась центральная башня, похожая на многоэтажную буддийскую пагоду. «Небось помнит Шекспира», – сквозь зубы пробормотал Бобров, незаметно отделяясь от общей группы и уходя на другую сторону арены.

Ибо на пустыре, среди домов, располагалась настоящая арена под открытым небом. Это был круглый дощатый помост, вокруг которого расселись многочисленные зрители и уже прохаживался, разминая мышцы, чемпион борьбы сумо, принадлежавший к банде якудза. То был японец необычайного роста, не менее метра восьмидесяти, и в ширину как бочка, с толстенными руками и ногами, в одной набедренной повязке. Он весь блестел, намазавшись маслом, под которым переливались его яркие бандитские татуировки. Доски скрипели под его весом.

– Толстый брат доктора Ишии… – пробормотал Иван. – Пудов десять, не меньше, собака… – Он тоже разделся до трусов, блистая на солнце свеженанесенным на кожу коричневым ореховым настоем. Именно это заставляло его сосредоточиться: если схватка затянется, камуфляж может пострадать от пота. Этого надо было избежать, максимально сократив бой. Суть сумо была в сшибках всей массой на выбивание из круга – это ему растолковали. Однако бочкообразный японец явно был тяжелее Ивана, и надо было придумать соответствующую тактику против него.

Прищуренные глазки японца злобно блеснули при виде богатырской фигуры Ивана – он заранее ожидал легкой победы, однако размеры противника встревожили его, хотя отнюдь не сумоистское сложение лесного дикаря возбудило в нем уверенность, что благодаря своему весу он справится с возможными трудностями.

Соперники окунули ладони в ящик с тальком, который должен был помешать им соскальзывать с тела противников. Оба они