Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Вы имеете в виду орудия корабрей «Ямато»? – насторожился японец. – На эти суда срожно попасть. К тому же ходят слухи, что скоро фрот тэнно во граве с самим адмираром Ямамото отправится к Фириппинам, чтобы дать отпор американцам. И тогда вы эти могучие ринкоры не скоро увидите в наших портах.

– Я думаю, с такой легкой этой работой справилась бы и девушка. Та самая корреспондентка пусанской газеты, которая пишет для корейцев о могуществе метрополии. Она вызовет меньше подозрений, чем мужчина. И еще, поскольку ваша зона ответственности расположена на острове Хонсю, то, чтобы уменьшить риск лишних вопросов от вашего начальства, я бы предложил отправиться на южный остров Кюсю, в порт Нагасаки. Ведь линкор «Мусаси» там стоит?

– Да. Пожаруй, это не ришено смысра, – японец задумался. – И девушку меньше заподозрят, и я, прибыв в чужой сектор, буду иметь меньше вопросов от начаирства.

– И она очень хорошо знает ипонский язык.

– Хорошо. Фотоаппарат у нее есть?

– Разумеется, мы позаимствовали один с корабля, на котором разбились у Симоносеки.

– Договорирись. Не будем терять времени. Я достану разрешение на посещение судна. Встреча через три дня в Симоносеки у парома на остров Кюсю, мы поедем на моей машине. От Симоносеки до Нагасаки немногим борьше чем двести кирометров. До Симоносеки она пускай доберется на автобусе по восточному приморскому шоссе, тут тоже двести кирометров – меньше чем за день доедет.

– Савецкая власть будет вам благодарна, господин Торквемада! – Японца от этих слов слегка передернуло. Начался дождь, и встречавшиеся разошлись по сторонам, раскрыв зонтики, имевшиеся у них теперь как у всех порядочных японцев.

На следующий день Ван Линь, в сопровождении японского моряка низшего класса, принадлежавшего к секте почитателей Иосефу Нобунага, отправился в порт Куре. В заплатанном заплечном мешке китайца лежало белье, кулек с рисовым пайком, кусок мыла. А кроме того, старый тяжелый фотоаппарат с выдвижной гофрой и треснутым объективом и завернутый в бумагу кусок угля с прикрепленной к нему памятной табличкой от кочегаров каботажного судна, ходившего между южным островом Кюсю и японским Тайванем. В каждом из этих предметов находилось по килограмму тротила и детонатору с часовым механизмом.

В военной гавани китаец наконец увидел чаемый японский линкор. Это был гигантский корабль – четверть километра в длину, с десятиэтажный дом в высоту от киля до клотика грот-мачты, с высоко поднятым заостренным носом. Три огромные орудийные башни, в каждой по три чудовищных восемнадцати с половиной дюймовых орудия, самых больших из когда-либо существовавших, поднимались над бронированной палубой.

Орудия эти, скорее всего, были созданы с использованием английского проекта, не осуществленного из-за ограничений на тоннаж линкоров, введенных международным договором в двадцатых годах. Даже изготовленное с огромным трудом шестнадцатидюймовое орудие к так и не построенному линкору «Советский Союз» серьезно уступало им в разрушительной мощи.

Две с половиной тысячи человек экипажа населяли этот бронированный плавучий город, который толкали вперед четыре паровых турбины мощностью в сто пятьдесят тысяч лошадиных сил.

– Смотри, парень, где ты будешь служить! – с гордостью нарушил молчание моряк.

Вначале они пошли в портовый призывной пункт. Документы Ван Линя от кемпентай, в которых, разумеется, было проставлено японское имя, вполне устроили кадровика. К этому времени императорские армия и флот перестали быть слишком разборчивы в отношении призывного контингента.

Затем было посещение каптенармуса. Ван Линь переоделся в матросскую робу второго срока, получил подвесную койку и дневной рисовый паек. Его назначили в машинное отделение линкора «Ямато». Потом по кормовому трапу они поднялись на корабль, и Ван Линя поселили в один из тесных и душных матросских кубриков гигантского линкора.

Через два дня, дождливым хиросимским утром, Бобров провожал Минь на поезд железной дороги Саньо, идущий на Симоносеки. Билет приобрели заранее, в транспортной компании «Хиросима электрик рейлвей». Поезд казался немного ненастоящим, как в детской железной дороге, так как японская колея составляет всего 1067 миллиметров (английский стандарт для отдаленных гористых колоний вроде Новой Зеландии), соответственно меньше были и размеры вагонов. В багаже китаянки – маленькой сумке – лежал большой фотоаппарат. В нем находился килограммовый заряд тола и детонатор с часовым механизмом. Во второй половине дня Минь уже прибыла в наполненный приезжими Симоносеки, расположенный на самом южном конце крупнейшего острова Хонсю. Помыкавшись по городу, она с трудом устроилась на ночь в переполненную гостиницу, представившись корреспонденткой корейской газеты.

Наутро китаянка уже была у паромной переправы на самый южный из главных островов – Кюсю. Здесь уже подвизался на своей машине майор Торквемада. Молча он посадил ее рядом, и, переправившись на пароме без очереди благодаря его удостоверению контрразведчика, они поехали по дороге, шедшей по западной части острова, на самый его юг. Они проезжали одну промышленную зону за другой. Во второй половине дня они прибыли в Нагасаки, занимавший полуостров у большой бухты, в которой стоял военный флот. Когда-то сюда пришли первые русские корабли, и долгое время в последней трети девятнадцатого века здесь находился пункт их бункеровки и ремонта. В городе жило много христиан еще с тех давних времен, когда им приходилось скрывать свою веру. С той же поры тут проживали многочисленные иностранцы. Горы окружали город и разделяли его своими отрогами на несколько частей. Торквемада привез их ночевать в служебную гостиницу для военных.

Бобров, посадив Минь на поезд, направился на центральный почтамт. Патруль, остановивший Николая для проверки документов, оказался удовлетворен его новеньким удостоверением иностранца без гражданства. На почтамте, дождавшись очереди, он получил телеграмму следующего содержания:

«Срочно выезжайте Йокосуку, клуб Сенин. Соперник найден, но времени в обрез. Хаанс».

Если отбросить маловероятный для нищих буракуминов вариант полета на самолете, единственный вариант быстро преодолеть около семисот километров, разделявших Хиросиму и Йокосуку, – железная дорога. Но даже на курьерском поезде это займет по военному времени не менее четырнадцати часов. Выяснив график движения поездов в сторону Токио, Николай заторопился на лесосеку, где сейчас в поте лица трудились его товарищи.

Через пару часов, едва успев смыть трудовой пот и подновить ореховую раскраску, в город спустились: Иван, Сергей Колыванов – взрывник, Петр Кузнецов – специалист по радиоделу и Николай Бобров – «немец» – промоутер Ивана-бойца.

Все четверо ломанулись в железнодорожную кассу. Увы, но положенных им билетов третьего класса не было совсем! А в первый класс буракуминам лучше было не соваться.

И тут выручила находчивость Николая: он отыскал дежурного по станции и, мешая немецкие слова с японскими, убедил, что они везут чемпиона-самородка по боксу сражаться с призером-тяжеловесом из Йокосуки. А