Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

внес в него некоторые усовершенствования. Сверху бочку снова забили крышкой, на которой при помощи проволоки был размещен по кругу десяток мощных магнитов, позаимствованных из раскуроченных электродвигателей. Потом крышку залили заранее разогретой в ведре смолой. Все операции производились быстро и четко. На ослике тяжеленную бочку потихоньку отвезли к рыбацкому молу. Там с помощью цепей на балке с трудом опустили ее в одну из причаленных вместительных лодок. В осевшую под грузом лодку молча сели Иван, Колыванов и Кузнецов. Они все были в рабочих темных кимоно. На всю возню у них ушло порядка трех часов. Время поджимало. Лодка, со слабым плеском весел, обмотанных тряпками, тихо отчалила от пристани. Бобров быстро повез тележку обратно к владельцу, чтобы замести следы диверсантов, прежде чем в арсенале обнаружат оглушенных часовых.

Лодка между тем вышла в узость пролива Урага, по которому суда шли из Токийского залива: здесь от полуострова Миура до полуострова Босо было от восьми до девяти километров. Редкие огоньки виднелись на берегу, потихоньку удаляясь: светомаскировка здесь соблюдалась строго. Именно в этом месте выходящий из гавани «Синано» должен был особенно точно держаться искусственно углубленного фарватера, обозначенного зажженными на эту ночь фонарями бакенов. Лодка заняла позицию немного в стороне от фарватера.

– На уровне полуострова Босо, как самой выступающей в океан восточной точки, теплое течение Куросио оттесняется холодным Курильским течением к востоку, – заранее проинструктировал Ивана моряк Крынка. – Образуются водовороты и Северо-Тихоокеанское течение, идущее в сторону Северной Америки. Даже тебе небезопасно будет, если вынесет из Токийского залива, – до Америки живым ты вряд ли доплывешь.

– Понял. Постараюсь не пропасть, епинать! – лаконично отвечал Иван.

Теперь, сидя в лодке, он быстро разделся донага и натерся жиром для защиты от холода, натянул трусы и принялся пристально вглядываться в полутьму. Примерно через полчаса, когда горизонт на востоке начал слегка сереть, из залива показался низко сидящий силуэт эсминца: пыхтя и приглушенно шумя двигателем, он проскочил мимо рыбацкой лодки. Иван, пользуясь вынутой мачтой вместо рычага, с кряхтеньем вывалил тяжеленную бочку за борт, едва не опрокинув лодку. Бочка с негромким плеском погрузилась на три четверти в воду. Длинным линем она была привязана к пояснице Ивана. С раскачивающегося борта богатырь стремительно ввинтился в волны и широкими гребками пошел к фарватеру. Линь, привязанный к бочке, натянулся, и примерно через полминуты усилий пловца, преодолев инерцию, гигантский деревянный поплавок тронулся за человеком.

– Человек-торпеда! – заметил Колыванов, глядя на чуть серебрящийся след, тянущийся за уже невидимым в воде Иваном.

– Я вот думаю, тут, наверное, акулы есть, за отбросами охотятся, нет? – зябко передернул плечами Кузнецов.

– Ты какой у него нож на поясе видел? Не повезет той акуле, которая на него наткнется! – ответил Сергей без тени сомнения.

Иван греб, преодолевая течение, идущее из бухты. Он понимал, что, если его вынесет в открытое море, ему будет трудно вернуться. К тому же с рассветом появлялись акулы, привлекаемые остатками пищи, выбрасываемыми с судов. Точно стая волков могли они наброситься на одинокого пловца.

Тут из предутреннего сумрака выплыла громадная тень. Глухо шумели могучие двигатели, работавшие на низких оборотах. Капитан Тосио Абэ не воспользовался услугами буксира, и четвертькилометровый линкор медленно полз по фарватеру. Иван подплывал к линкору, пока тот не торопясь двигался мимо, и когда борт навис уже над его головой, это была средняя часть судна. Пловец подтянул к себе осевшую бочку и аккуратно толкнул ее к борту линкора. С глухим стуком магниты в днище прилипли к стальной обшивке. Однако не все было так радужно – стоило ходу корабля чуть ускориться, и встречным напором воды самодельную мину могло запросто оторвать от его борта. А линкор, выйдя вскоре на прямую, определенно прибавит ход. Иван, держась за бочку, отковырнул в ней небольшую затычку, щелкнул запрятанной в резину бензиновой зажигалкой – внутри зашипел сложенный петлями длинный бикфордов шнур. Иван поторопился снова заткнуть отверстие пробкой и, развернувшись, быстро пошел саженками прочь, рассекая невысокие волны. По его расчетам, он проплыл уже пару кабельтовых и, оглянувшись, увидел, что темный линкор почти слился с предутренним полумраком. Взрыватель был дублирован, но спуск радиовзрывателя находился в лодке, у Кузнецова. Иван приподнялся над водой, и его луженая глотка издала самый ужасающий крик, который когда-либо издавал даже моряк, перекусываемый пополам акулой:

– Ай-ее-иии!

Сидящий в лодке с опущенным парусом в полумиле от него Кузнецов, услышав отдаленный крик, нажал кнопку примитивного передатчика, сконструированного им буквально на коленке. Детонатор мины, продублированный радиовзрывателем, сработал. Столб огня вырос у борта линкора. Взрыв образовал большую пробоину, в которую хлынула потоком забортная вода.

Тайса (каперанг) Абэ, стоя на мостике, слышал взрыв и почувствовал, как удар прошел по раненому кораблю. Через минуту он получил доклад о взрыве вражеской торпеды. По идее, согласно проекту живучести линкора, о единичном попадании торпеды не стоило слишком беспокоиться. Можно было отремонтироваться в Нагасаки или, в крайности, выйдя в море, развернуться там для возвращения в Иокогаму.

– Развернуться, капитан? – спросил его помощник.

Тайса Абэ покачал головой:

– Сейчас застопорив ход, мы просто превратимся в мишень. Увеличить ход!

Миноносцы эскорта уже рванулись вперед, чтобы прочесать выход из бухты. Прожектора судорожно шарили по водной поверхности, ища перископ дерзкого нарушителя. Как он мог проникнуть в мелководный залив?! Каждый раз при приближении луча света Иван нырял под воду. Он обогнул уходящий линкор с кормы и направился к йокосукскому берегу. Лодка с его товарищами, уже избавившимися от всех улик, медленно дрейфовала к выходу из бухты, одновременно подплывая к тому же южному берегу. Мористее глухо ударили несколько подводных взрывов, взбаламутивших ил с неглубокого дна пролива, – это эсминец пытался разбомбить невидимую (и несуществующую) подлодку врага.

Каперанг Абэ, убедившись, что лодки поблизости нет, наконец приказал застопорить ход, завести пластырь на пробоину и предпринять откачивание воды, чтобы предупредить крен линкора. Тем временем судно выносило в глубоководную часть, в море Сагами, представлявшее обширную океанскую бухту, где глубины превышали половину кабельтова. Через четверть часа тайсе Абэ доложили, что в аварийном отсеке все погибли, и давление воды или что-то еще не дает слабосильным матросам открыть дверь в отсек. Началось поступление воды в соседние отсеки, в том числе в машинное отделение по каналам для труб и кабелей, которые при поспешной сдаче корабля флоту не герметизировали. Насосов нет, либо они не работают. Пока капитан, схватившись за самурайскую саблю, переваривал сообщение, линкор приобрел явный крен, отчетливо видимый на фоне светлеющего востока. Каждую секунду тонна воды вливалась в пробоину и растекалась по судну. Надо