Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

стали друг против друга, и наступил момент звенящей тишины перед схваткой. Миг – и, повинуясь знаку рефери в белой налобной повязке, оба ринулись на соперника. Японец раскорячил руки, чтобы ухватить противника и не дать ему вырваться. У него возникла идея ухватить за косматую айнскую бороду, но толком оформиться она не успела. Иван принял низкую боксерскую стойку и рванулся навстречу, набирая скорость. Точно молния, мелькнул его кулак, с глухим стуком сокрушая челюсть чемпиона и отбрасывая гигантскую тушу назад, за пределы площадки. Раздался страшный грохот, когда сумоист приземлился спиной на край помоста и затем затылком соприкоснулся с землей и, перевернувшись, шлепнулся носом в пыль, оставшись неподвижно лежать в ней. Публика настороженно затихла, но молниеносное поражение было и взаправду. Сумоист якудза лежал ничком, не проявляя признаков активности. Иван, остановившись на середине помоста, недоуменно пожал плечами. Тут-то и поднялся страшный гвалт среди публики. Какой-то длинный светловолосый европеец даже вскочил с почетного табурета и бешено зааплодировал, крича что-то, вроде как по-немецки.

В это же время дюжина якудза с угрожающими криками, ринулась на помост, деловито доставая ножи. Дальнейшую сцену могла бы пояснить ускоренная съемка, но так как кинооператор на месте отсутствовал, то случившееся осталось неясно. Послышались хлопки, напоминающие частотой очередь из шарманки Гатлинга, и из атакующей толпы стали выпадать отдельные криминальные элементы, точно выбитые пулеметной очередью. Павшие бойцы образовали элегантный полукруг, в центре которого стоял ничуть не запыхавшийся, по-прежнему настороженный победитель. Подошедший арбитр попытался взять его за руку, чтобы объявить победу или дисквалификацию, никто не знает, потому что Иван и его отоварил по макушке, так что и тот присел на солнышке на четверть часа. Убедившись, что приблизиться к нему больше никто не решается, победитель молча сошел с помоста, собираясь уже удалиться. Бригадир лесорубов бросился к нему, хлопая его по плечу и всячески выражая свое дружелюбие.

В это время к длинному желтоволосому гайдзину, так восхищавшемуся молниеносной победой лесоруба, подошел какой-то европеец в неновом помятом костюме и вежливо поздоровался по-немецки.

– Моен!

– Моен!

– Как вам схватка?

– Блестяще! Конечно, не совсем по правилам сумо – но японцы очень утомительны со своими вековыми церемониями, поэтому такое зрелище очень освежает!

– Думаю, не ошибусь, если предположу, что вы голландец? – сказал старший из собеседников.

– Точно. Хаанс Гюйс из Дордрехта.

– Интересная фамилия.

– Предок получил ее, когда на кораблях адмирала Рюйтера в конце семнадцатого века бил чертовых англичанишек. На абордаже с носа английского судна сорвал флаг, по названию которого и получил прозвище. Оно стало нашей фамилией. А вас как зовут?

– Пауль Курелла, немец.

– О, саксонец?

– Берлинской настойки.

– Давно из Рейха?

– Довольно.

– Чем занимаетесь?

– Тем и сем. Стараюсь заработать. А вы?

– Так как я изучал японский язык в колледже Батавии, меня послали крепить содружество Рейха с восточным союзником.

– Ну и как он, союзник, поделитесь впечатлением?

– Если иметь в виду так называемое самурайское благородство, то ничего похожего на свойственное германцам великодушие к побежденному противнику. Мясники. Но солдаты они дисциплинированные, храбрые и упорные, а это главное в такой войне, как эта.

– Занимаетесь боксом?

– Любительски. Организую спортивные встречи союзников. Приехал подыскать таланты, и вот.

– Как насчет организации боя с этим здоровым айном?

– Я бы побился об заклад, что это европейская манера боя.

– Еще бы, его же учили в порту Пусана европейские матросы. Но успеха всегда лучше искать в метрополии. Поэтому он здесь. Пока перебивается лесорубом. Заступился за своих товарищей по работе против якудза. Как насчет организации боя в Иокогаме? Моряки любят бокс. И там больше шансов найти соперника с европейской школой бокса.

– Стоит подумать. У него в порядке документы? Здесь, в Японии, есть люди, отверженные кочевники, в горах. У них никогда не было документов, и они даже не могут никуда спуститься со своей горы.

– Не тот случай, все более или менее в порядке.

– Тогда можно и организовать.

– Однако нужно выбрать время, чтобы хватило на подбор соперника и рекламу боя.

– У вас американская хватка.

– Саксонцы всегда брали деловой хваткой, потому что силенок на войну у них никогда не хватало. Все ушло на захват Англии при Хенгисте.

– Ха-ха-ха! – засмеялся Хаанс. – Заметано. Надо приурочить к началу какой-нибудь флотской операции, когда в Иокогаме соберется много моряков.

– Но эти операции секретные!

– Ну, я имею возможность узнать примерные сроки. А точнее нам и не нужно, за день такие вещи не готовятся…

– Пришлете телеграмму до востребования на местный почтамт на мое имя?

– Заметано!

Они обменялись крепким рукопожатием, и голландец-фашист удалился по своим фашистским делам.

Между тем к бригадиру-священнику лесорубов и к Ивану подошел коренастый пожилой японец со свирепым лицом, под его полураспахнутым кимоно были видны, как и у побитого чемпиона, татуировки якудза. Он смотрел исподлобья и был лаконичен.

– Значит, решено. Живите сами по себе. Но на наш участок никогда не заходите, пожалеете, – сказал он и, резко развернувшись, важно удалился.

– Я свою работу выполнил, – сказал Иван бригадиру на своем корявом японском. – Теперь ты давай.

Глава 27

Диверсанты на старте

Встреча с японским контрразведчиком Торквемадой произошла через день после поединка, на такой же хиросимской окраине. Ибо где-то в центре, возле знаменитого центрального моста через реку, встречаться было небезопасно: дикого вида бородача вполне мог задержать один из городских патрулей, что означало срыв контакта.

Иван терпеливо ожидал майора в тени большой вишни, возвышавшейся возле забора одного из домов, не подававшего изнутри признаков жизни. С ним был и Ван Линь. Майор пришел пешком, незаметно оглядываясь.

Он открыл калитку, и конфидиенты зашли во двор того самого пустующего дома и остановились у столика из досок под старым грушевым деревом.

– Что это за дом?

– Конспиративная квартира кемпентай. Но в сам дом ручше не будем заходить. Могут просрушивать.

Есибару достал из пухлой полевой сумки пачку документов без фотографий. Иван подал ему фотоснимки людей из своей группы, и они оперативно наклеили их при помощи тюбика с клеем. Потом японец быстро поставил на документы дубликат официальной печати, добытый из запасников кемпентай. По авторитетному мнению Ван Линя, документы вышли лучше некуда и давали возможность свободно передвигаться по стране.

Иван передал японцу некоторое количество еще остававшихся у него денег в качестве поощрения.

– А где тот мородой русский ретчик? – спросил майор. – Его я не увидер.

– Его нет с нами, – ответил Иван и тотчас подметил некое удовлетворение, мелькнувшее в глазах японца, но к ненависти заагентуренного контрразведчика отнесся спокойно.

– Мы получили очередное задание Центра, Есибару. Нам необходимо сфотографировать