Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Умеешь, гадёныш, только не на того нарвался. Я тебе не Ветла, сам могу так завезти, что из тебя враз весь ливер вытряхнется. Ещё следить за мной пристроился. – Чувствовалось, что Старцев наливается звериной злостью. – Чего примолк, на Ивановича надёжи нет. Знаешь, где он теперь, твой наставник? Ага, уже там, а смотрящему на «хате» ещё до конца срока далеко. Если мы тебя сейчас не пришьём, то всё равно залетишь где-нибудь, птичка-невеличка. – Старцев держал здоровой рукой перетрусившего «тренера» чуть ли не на весу, выталкивая его в около редакционный сквер. – Я хоть и руку в походе повредил, – Старцев покрутил растопыренной пятернёй перед носом, уже начинающего синеть, осведомителя, – только тебя без синяков ещё так замочить могу, что твоим ментовским покровителям меня привлекать не за что будет. Да ты смотри, Гера, он, кажется, дара речи лишился.

– Очень хорошо, ему болтать много не надо.

– Ша, мужики, я всё понял! – взмолилась зашплинтованная «шестёрка».

– Ладно. – Старцев выпустил обидчика Ветлицкого из своих клещей. – И совсем забыл, не вздумай на нас стучать своим хозяевам, из-под земли достанем. Ветлу его адвокаты ещё не забыли, да и у меня знакомой шпаны хватает. Усёк?

Но ответа Старцев с Ветлицким так и не дождались. Пьяный уже нарезал вдоль аллеи без оглядки.

– Кажется, ещё с одним рассчитались.

– Хватит тебе, старче, крутого из себя изображать. Такой малец сунет нож в селезёнку, и растает твоя молодая жизнь, «как сон, как утренний туман».

– Что-то у меня, Герман, от общения с этим «боксёрчиком» голова закружилась. Присядем на лавочку. Вот ещё одного Бог наказал твоими руками.

– Что-то ты, Ветла, набожным стал? Раньше за тобой такого не замечалось, хотя Бог ни чьими руками, говорят, не наказывает.

– Меня последнее время совесть мучает, такое чувство, что и не объяснишь. Я же учитель, слово-то какое – Учитель, а ведь это слово к Богу прямое отношение имеет.

– Забегал, заметал икру, когда приспичило, а прежде, чем думал, когда такие, как ты, с красными флагами на демонстрациях прохаживались и церкви рушили?

– Припомнил. Я допрежь был как все. Мой дед Иван, когда храм на месте нынешней пятой школы, ломали, домой телегу кирпича церковного привёз на русскую печку. В профсоюзе строителей первым активистом был, безбожником. В том же, сорок первом, и умер, а через год сына его, дядю Митю, на фронте убило.

– Тогда этому значения не придавали.

– Тогда не придавали, а у меня квартира первая сгорела, и жену, Людмилу, убили.

– Эх, куда хватил! Дед твой, как я понимаю, в Магинске церковь ломал, а ты в Отрадном жил, когда под левашовские разборки попал.

– Не вижу разницы, только за грехи наши нам и воздаётся.

– Ага, тогда всех поголовно наказывать надо. Прежде газетного номера не выходило, чтобы верующим не попеняли. Да ты сам помнишь, в учительских планах целый раздел об атеистическом воспитании как обязаловка был, и попробуй напиши неубедительно, и чтобы пионерам своим до ума доходило.

– Да был, был. Мы ведь когда о Боге вспоминаем, когда к горлу подопрёт. Я в Красногорске учился, то по директиве райкома комсомола студентов по церквям на Пасху распределяли. Церкви битком набиты на Всенощную, так мы группами от факультетов на крыльце дежурили, молодёжь несознательную отгоняли.

– Я и говорю – то атеистами были убеждёнными, а то вмиг прозрели. Ты, Ветла, крещёный?

– Конечно.

– А небось, когда в комсомол принимали, скрыл от бюро?

– Скрыл. Теперь только доходит.

– Позднее же у тебя зажигание, на клады надеешься, а сребролюбие – тоже грех, мы же с тобой всё мечтаем разбогатеть.

– Да не очень-то пока и разбогатели, а нищим тоже не жизнь, а просто существование.

– Почему? Есть, кроме всего прочего, десятины с доходом на церковь уделять. Разве ты десятую часть от своей зарплаты носишь на храм?

– Здесь ты прав, старче, но это дело поправимое.

– Стоп, темнило, а куда я свои трубки для палатки дел?

– Кажется, в тамбуре «Енисея» остались, а зачем они тебе?

– Как зачем, если Иванович умер, то избушка его сгоревшая вообще бесхозная. Вряд ли коняевский сынок на своей иномарке туда сунется.

– Разве к избушке дорога есть?

– А ты как думал, до самых Новосёлков, от них идти до заимки с гулькин нос.

Ветлицкий мысленно прокрутил план Старцева, и вдруг его осенило.

– У нас в школе физрук свою жигу на «Ниву» обменял. Может, возьмём Николая Алксеевича в долю?

– А что, это идея, если он согласится. Твоя задача – до лета этого физрука обработать.

– Не знаю, так-то он мужик хороший, сговорчивый, за меня отдельно от коллектива жалобу прокурору написал.

– Заступался, значит, а этой гниде, которая за мной слежку устроила, я лапки живо поотрываю. Да-а, если мы будем при машине, то и засечь нас будет весьма непросто, тем более с рюкзаками по вокзалам не мотаться.

Двое-трое, не один

Школьная жизнь напрягала не только Ветлицкого. У физрука Николая Алексеевича в работе тоже были свои прорехи. Все три волейбольные команды отрадненской школы с треском проиграли районный кубок на приз парня, погибшего на острове Даманский, тоже уроженца Отрадного.

– За своего героя не могли постоять, – кипятился Николай Алексеевич. – Он земляк наш, невзирая на численное превосходство, сумел Родину защитить, а мы честь школы не смогли.

Физрук чуть ли не каждому готов объяснять, сколько было тренировок, и всё псу под хвост, и ещё в случае побед команд его школы значительно повышались шансы на получение очередного разряда, а значит, и заметной прибавки к скромной учительской зарплате самому Николаю Алексеевичу.

В такую полосу жизни огорчённого физрука и подгадал набирающий жизненного опыта историк Андрей Ветлицкий. Он поймал физкультурника в пустом спортзале и, удивляясь совсем не кстати отличной акустике, завёл разговор об отдыхе, об отпусках, о скудных выплатах учителям, прибавка к которым была бы совсем нелишней.

– Да какие там отпускные – слёзы, – заметил физрук. – Мне ещё за машину долги отдавать; перерегистрация, коврики новые нужны, чехлы… – кажется, стенаниям автолюбителя несть числа.

– Тогда вы, Николай Алексеевич, как раз по нужному адресу попали. – Ветлицкий, учтя акустику спортзала, снизил громкость своего голоса и покосился на двери.

– А ты что, Андреевич, теперь финансами командуешь или взаймы предлагаешь?

– Взаймы не взаймы, а предложение есть.

– Да не тяни ты кота за хвост, – занервничал собеседник, – говори, раз заикнулся.

– Я и говорю. Мы со Старцевым этим летом надумали в одно местечко наведаться.

– И что мешает? – Физрук уже стал действительно нагреваться.

– Да то и мешает, что до места этого, если пешком топать, то