Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Его и не было, когда мы тогда в «красном уголке» беседовали. Выходит, что даже не в комнате для свиданий. Спасибо тебе, Николай Алексеевич.

– Да разговор, как говорится, тет-а-тет. А твой старлей против полковника не катит. Разные весовые категории, но прищучили они тебя тогда так, что даже начальник тюрьмы не мог этот клубок распутать. Знать бы чуток пораньше, а то каша уж больно крутая заварилась.

Физрук подбросил сушняка в догорающий костёр, и наши искатели приключений полезли коротать ночь в машине.

Золотой телец

Утром, а здесь солнце всходило в пятом часу, наскоро позавтракав, даже не предъявляя претензий к повару, так велико было желание побыстрее заняться делом, ради которого затевалась вся экспедиция, двинулись искать полузабытую в тайге деревушку Новосёлки. «Нива» осторожно колесила по неожиданно появившейся дороге, которой и дорогой-то назвать трудно. Как заметил один умный человек: «В России не дороги, а направления», но, следуя по данному направлению, Николай Алексеевич даже без помощи всезнающего «картографа», выехал на небольшое скопление ветхих домишек. Добравшись почти до середины малоприметного селения, физрук длинно посигналил, потом ещё и ещё раз. На этот звук автомобильного сигнала из ворот близлежащего домишки вышел древний старик и, опираясь на клюку, покандылял к непрошеным гостям. Николай Алексеевич с готовностью сдал назад:

– Здорово, батя, – словно к старому знакомому, обратился к хозяину этих мест Старцев. Вышедший навстречу автомобилю старик, приложил руку к уху.

– Здорово живёте, – повторил Старцев, уже значительно громче.

– Да живу пока с Божьей помощью. Я подумал, может, автолавка приехала.

– У вас ещё и автолавки бывают?

– Да у нас и почта из Арбатов приезжает. Раз в месяц.

– Для одного человека-то? – удивился Ветлицкий.

– Нет, нас здесь семь душ, я самый ходячий, остальные вона, в окошки вызрелись: три старика и четыре бабки.

– Да малость до отделения Красной Армии не дотягиваете, или вы потомки недобитых казачков?

– Зачем недобитых, я в германскую не успел, а на этой, Отечественной, от звонка до звонка. У меня и награды есть. Пойдёмте до хаты, покажу.

Старик разговаривал, с трудом произнося слова, с придыханием и остановками. Ветлицкий подумал, что сюда бы и «скорой помощи» не помешает наведываться, к этим Богом забытым старикам.

– Некогда нам, отец. – Физрук неторопливо направился к машине. – Кстати, не подскажешь, как на коняевскую заимку выехать? Журналисты мы, очерк о вашей земле надумали сочинить. Торопимся, чтобы к свежему номеру газеты поспеть.

– Знавал я «писателей» и посурьёзней вас, ну да ладно. Это вам нужно до большой лиственницы у сворота доехать, в ту сторону. – Старик махнул рукой вдоль дороги, а там только тропа. Да с огнём не балуйте. Недавно такие же, как вы, торопыги, тайгу подожгли, а может, это вы и были?

– Нет, отец, не мы.

– Вижу, что другие. У тех «бобик» был, и водителя ихнего от нас в город отправляли с этим, как его МПС?

– Может, МЧС? – вклинился в разговор Старцев.

– Правильно, МЧС, все разноцветные такие. Даже на вертолётах были.

Когда наконец отвязались от разговорчивого деда, Старцев спросил, поудобнее устраиваясь на заднем сиденье:

– Сколько же говоруну лет?

– Полагаю лет девяносто, – отозвался Ветлицкий, – а всем жителям этой ячейки больше, чем на полтысячи накапало.

– Много больше, я думаю, Ветла. Много больше, а вон, кажется, и наше эльдорадо. Подворачивай, Николай Алексеевич, к намоленному месту.

Когда вылезли из машины и обошли коняевское стойбище вокруг, Старцев изрёк с видом знатока:

– Кажется, никто после нас здесь не рылся.

– А кому здесь рыться? – вторил ему Ветлицкий. – Сам Коняев Богу душу отдал, а сынок его, скорее всего, опять укатил в свои города и в наличии клада прадедовского давно разуверился.

Разобрав инструмент: лопаты и лом с деревянной ручкой, по-сибирски «пешню», принялись за работу, расчищать остатнюю замусоренную часть пола коняевской избушки. Оголив пол избушки, Николай Алексеевич как самый приспособленный к физическому труду вооружился молотком и стал простукивать плитняк, который до этого был скрыт под слоем древесного угля, вместе с наносной почвой и остатками растительности, буйно разросшейся и сформировавшей себе дерновину за много лет жизни без вмешательства человека. В одном месте, ближе к углу, возле бывшего некогда порога, удары молотка стали глуше.

– Давай, Андреевич, пешню, будем здесь долбить.

Впрочем, сильно-то упираться не пришлось. Плита в этом месте напоминала пятиугольник, почти схожим по очертаниям со знаком качества из атрибутики советских времён. Физрук поддел ломиком заветный камень и, встав на колени, сунул руки в проём по самые локти. Сердце у Ветлицкого замерло, Старцев тоже занервничал, переступая ногами, как тот тувинец на «криминале», получивший инъекцию галоперидола.

Наконец физкультурник стал медленно распрямлять спину и поставил к ногам истомлённых кладоискателей средних размеров глиняный горшочек, горловина которого была закрыта прикипевшим медным кружком, с закатанными краями.

– Кажется, что-то нашёл, – выдохнул Николай Алексеевич.

– Ты ещё там пошарь, раз уж залез, – посоветовал Старцев физруку. – Пошарь хорошенько.

– Фонарик надо.

Пока Ветлицкий бегал за фонариком, Старцев ещё раз сунулся в проём, но ничего, кроме куска бересты, оттуда не извлёк. Стали вскрывать крышку горшка и вытряхивать наружу его содержимое. Андрей исподволь наблюдал за Старцевым. Лицо собкора то бледнело, то покрывалось красными мадежами. Казалось, Герман и был-то рождён только для этого момента. Физрук равнодушно попинал бересту и вытряхнул из горшка на грязноватый сланцевый пол избушки мешочек из грубой материи. В мешочке оказались золотые червонцы. Здесь и Ветлицкий утратил контроль над собой, лихорадочно соображая, куда он будет пристраивать свою долю. И только Николай Алексеевич не терял самообладания. Разбросав найденное добро по кучкам, велел своим напарникам отвернуться, по очереди спрашивая, кому какая доля достанется. Быстренько поделили добытое коняевское рыжевьё, хотя не только Ветлицкий, но и остальные ещё не понимали, что они будут делать с приобретённым богатством. Надо бы рассовать это добро куда-нибудь, а то на первом же посту гаишники глянут на наши физиономии и устроят «шмон».

Может, и дедок из Новосёлков звякнуть куда надо.

– Здесь нет связи с внешним миром, – возразил Старцев. – А за собой убраться надо, хоть как-то замаскировать следы.

С этим все участники поисковой экспедиции согласились и, пока прятали золотишко в машине, и наводили порядок внутри избушки, прошло достаточно времени. Ветлицкий искоса наблюдал за товарищами, маскирующими место деятельности. Судя по выражения лиц и суетливости движений, оба они уже лихорадочно прокручивали в уме, как потратят найденное. У самого Андрея не было ни детей, ни машины, и на что тратить неожиданное богатство, он не знал.

Ветлицкий уже пожалел, что Коняев так глупо