Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

ушёл из жизни, зато его сообщники, городские опера, ещё благополучно здравствовали, и Андрей вдруг представил их растерянные и алчные лица, увидь они найденные золотые червонцы.

Рассовав добытое по тайникам «Нивы», троица покатила домой, когда до Ветлицкого дошло:

– Николай Алексеевич, остановись-ка где-нибудь в укромном местечке.

– Что, Ветла, пробрало от внезапно свалившегося счастья? – заметил Старцев.

Физрук остановил машину, и Андрей поделился своими соображениями насчёт шанцевого инструмента, который оставался при них.

– Инструмент мой, лопаты – ерунда, можно и выбросить, а вот пешню жалко, – заметил физрук, – ещё дедова.

– С пешни можно рукоять деревянную сбить, а саму её в багажнике спрятать.

– Можно и так сделать, только обтереть жало хорошенько.

Так и сделали: лопаты прислонили к близстоящему дереву, может, кому пригодятся, а черенок от пешни владелец дедовского достояния с лёгким сердцем забросил в чащобу.

У подъезда к Абазе, городку при молибденовом комбинате, «ласточку» тормознули гаишники.

– Откуда, ребята? – сунулся к машине один из них.

– Из леса, вестимо, – опять сострил Старцев, чувствовалось, что его так и распирало похвастаться удачно проведённым поиском.

– Понятно, что не из пустыни Сахара, а в лесу-то чего забыли?

Выручил физрук, он вылез из машины и, деловито попинав колёса, сказал, вернее, доложил почти по-военному, чувствовалось, что за спиной у Николая Алексеевича армейская школа.

– Недавно купил, – кивнул он на свою тёмно-вишнёвую «ласточку», – вот и решил в горной местности движок проверить, заодно и черемши нарезать.

– Какая же теперь черемша? – удивился гаишник.

– Мы городские, не рассчитали. Да хоть свежим воздухом подышали. Красота здесь у вас.

«Гаишник» ещё немного покрутился около машины, сунулся в багажник, скорее для порядка, чем по инструкции, и махнул рукой, напоследок посоветовав:

– На перевалах поосторожней. Там недавно поливало прилично.

– Ты, Алексеевич, ещё тот психолог, – заметил Старцев, когда отъехали от поста.

– Будешь с их братом психологом, когда уже десять лет за рулём. Отстали, и ладно. Я, пожалуй, со стороны Отрадного заеду, – устало бросил физрук. – Заодно и Андреича высадим.

Расставались по-будничному просто, и всё-таки у каждого сидела в душе заноза, что делать с коняевскими червонцами, куда прятать, кому сбывать: «Не было печали, купила баба порося», – пошутил при прощании Старцев, уж он-то надеялся, что своего при сбыте такого товара не упустит, хотя и о других подумал, что, пролети один из них, ниточка всех наружу вытянет.

Тяжела ты – шапка Мономаха

Первым, как и следовало ожидать, попался Ветлицкий. Жена устроила грандиозную уборку в доме, и неожиданно ей приспичило вынести в кладовушку старый учительский портфель. Тот показался ей подозрительно тяжёлым, тут и накрылась медным тазом тайна нашего добытчика.

– Вообще-то это уголовное дело, – заметила Валентина. – Тебе, наверное, ещё не надоело по тюрьмам таскаться?

– Ничуть не уголовное, Старцев весь кодекс перелопатил. Если историческая ценность, то и тогда только с государством придётся дело иметь за какой-то процент.

– Ладно, портфель засунем в ларь с мукой. – Валентина Дмитриевна, похоже, не очень-то обрадовалась неожиданному прибытку. Связей среди ювелиров у неё не было, да и побаивалась почти провинциальная учительница такого подарка.

Зато Николай Алексеевич раскрутился на все сто, ну, если не на сто, то на пятьдесят процентов точно. Брат его жены, к тому времени ушедший на пенсию и оставивший свой пост начальника тюрьмы Александр Васильевич Востряков, хоть и не дослужился до генерала, но полковником был крепким, со связями и от предложения своего шурина не отмахнулся. Покрутив золотые червонцы так и этак, неожиданно предложил физруку:

– Беру, Алексеевич, за живые деньги, правда, только за половину стоимости, но оптом, и отдаёшь ты их, считай, в надёжные руки, а погонишься за дурной прибылью, так и голову могут отвернуть в два счёта. Поверь, уж я-то повидал всяких «орёликов», даже и двухголовых, как на царских гербах, обе головы, как одну, теряли.

Провернув удачную операцию через влиятельного шурина, физрук решил помочь и своему коллеге Ветлицкому ещё и потому, что Андрей Андреевич первым может попасть в переплёт. Прихватив деньги, полученные от Вострецова, физрук поехал в Отрадное и там уговорил простака-историка отдать свой золотой запас Николаю Алексеевичу за половину полученных от шуряка денег. Вышло, что Ветлицкий получил свои двадцать пять процентов, словно от сделки с государственными органами. Зато Старцев развернулся на полную катушку. Всё у него было знакомо: от врачей-стоматологов, до мастеров-ювелиров и даже директоров магазинов. Герман и к Андрею приходил, но тот честно сознался, что свой куш он уже пристроил, даже похвастался тугой пачкой денег. У Старцева деньги тратила жена по мере поступления. Наташка хоть и опасалась, помятуя, что во всех читанных ею книгах наличие золота до добра не доводит. Так-то в книгах, а на деле деньги, вырученные мужем от продажи коняевской заначки, очень даже доводили, если не до добра, то до чего же? Она и детей в школу собрала, и сама приоделась. «А то хожу, как нищенка, – заметила она мужу. – Дошки приличной не имею, сапоги – заплата на заплате. Уже люди на улице оглядываются, на работе знают кто у нас „добытчик“, так вроде и примелькалась уже».

– Теперь будешь красоваться, как мадам Бовари, – ответствовал Старцев. – Погоди, ещё до копытовских заначек доберёмся, тогда машину купим.

До машины дело не дошло, потому что однажды Германа крепко попинали, может, дружки Андрюхи Пьяного, а может, кто из тех, кому он сбывал свои червонцы. Только остатки денег как раз пригодились ушлому собкору на поправку пошатнувшегося здоровья.

Алексей Козловский

Золотая петля Кызыргана

© Козловский А. Д., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

* * *

Не хочешь быть жертвой,

Не веди себя, как жертва.

Народная мудрость

Часть 1

Глава 1. Неожиданная встреча

– Ты чего это фейс воротишь, своих узнавать перестал? – Потрёпанный жизнью мужчина лет сорока насмешливо посмотрел на Андрея, и тому стало неловко. Всё-таки собкор «Енисея» Герман Старцев, а это был именно он, некогда числился у Ветлицкого едва ли не самым близким, хотя и не совсем надёжным, другом.

– Ничего я не ворочу. – Тот, к кому так неуважительно обратился Старцев, слегка растерялся. Вот кого никак не ожидал встретить на крыльце ломбарда бывший учитель из Отрадного.

– Никак баксы закончились, – продолжал ёрничать собкор, – а с виду такой важный и прикид, как у «нового русского».

– Прикид как прикид. Сейчас все так одеваются, – скривился Ветлицкий. – Ты сам-то: «Как денди лондонский одет…» – процитировал из «Онегина» бывший школьный учитель, –