Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Хм, машина. Вы что, опять на Июс рыбачить собрались?

– На Июс, не на Июс, почти угадал. У нас со Старцевым, знаешь друга моего, собкора «Енисея»?

– Почитываю на досуге его измышления и опусы. Только сдаётся мне, что товарищ твой фантазёр и любитель навешивать лапшу на уши доверчивых читателей.

– Не скажи, Николай Алексеевич. Он их исподволь берёт.

– Да не тяни за душу, Ветлицкий. Ты, наверное, от собкора своего перенял манеру наводить тень на плетень?

– Ладно, скажу, если ты согласен с нами в одно место смотаться.

– Ты меня, Андреевич, достал; либо объясняешь, в чём суть, либо расходимся, как в море корабли.

Пока Ветлицкий вводил в суть дела владельца вожделенной «Нивы», физрук окончательно потерял контроль над собой, и детально продуманное мероприятие грозило войти в штопор, ещё не набрав высоты. Наконец физрук предложил съездить к этому авантюристу Старцеву, а там будет посмотреть.

Зачинателя идеи быстрого обогащения пришлось вытаскивать из дома, и тот в два счёта объяснил преподавателю из Отрадного, как хорошо жить с деньгами и как плохо без оных. Сторговались на том, что бензин и питание за счёт предпринимателей, а машина, соответственно, загоревшегося идеей физрука.

Тише едешь – дальше будешь

Свою «ласточку» Николай Алексеевич жалел, каждая неровность дороги отзывалась болезненною гримасой на его лице. Ветлицкий представлял состояние физрука, когда они вырулят на «гравийку», не говоря уже о проселках. Все населённые пункты, где можно было объехать по объездной, водитель направлял в объезд.

– Ты что, Николай Алексеевич, права дома забыл? – поинтересовался сидевший рядом с водителем Андрей, а Старцев только хмыкнул. Чувствовалось, что современные кладоискатели ещё не притёрлись друг к другу.

– Права, не права, только гаишники всегда найдут повод к чему-нибудь придраться.

За Абазой, где физрук заправил свою «ласточку», свернули на Арбаты, а точнее, на Малые Арбаты, и дальше направились строго на юг. Встречные машины попадались всё реже, и только лесовозы шли гружённые добротным строевым лесом, а физрук беспрестанно цокал языком, ища повод лишний раз упомянуть недобрым словом зародившуюся демократию.

Съехав на грунтовую дорогу, Николай Алексеевич скомандовал:

– Стоп. Нужно мотору дать отдохнуть. Только до Абазы три перевала одолели. По шоссейке чего не ехать, а дальше?

– И дальше – тоже, ездят же люди.

– Ездить можно по-разному.

– У нас шанцевого инструмента хоть отбавляй, отовсюду выкарабкаемся.

Дальше троица путешественников распределила обязанности: у физрука – машина, Ветлицкий отвечает за обед. Причём о такой нагрузке Андрей имел весьма смутные представления, однако надеялся на помощь старших, если они не захотят спать голодными. Самая ледачая должность была у Старцева, он отвечал за топографию. По количеству новых бумаг Ветлицкий подозревал, что собкор только строит из себя опытного геодезиста, а с таким проводником есть шанс повторить судьбу польских интервентов, положившихся на Ивана Сусанина.

– Чего тут сложного, – хлебая кулеш, сваренный Ветлицким, разглагольствовал Герман. Говорят, что в Америке уже какой-то джи-пи-эс в ходу. Со спутников наводку, таким как мы, автомобилистам, дают.

– Ещё не очень-то у них всё гладко получается, но как только спутники появились, так америкосы стали на ус мотать о практическом применении таких систем.

– Да уж, те ребята – большие практики. Дядя с фронта пришёл и уже тогда нахваливал их «студеры».

– Просто ты, старче, фильмов насмотрелся: «У „студеров“ мотор втрое…» – вернул Андрей своего товарища на грешную землю.

Физрук пошёл к «Ниве», а Старцев понизил тон своего рассудочного голоса: «Как будем найденное имущество делить?»

– Как и договаривались – поровну, – зашипел в ответ Ветлицкий, видя, что Николай Алексеевич возвращается к костерку. Старцев сделал страшные глаза, но развивать свою мысль далее не стал.

То, что необустроенная дорога значительно уступает асфальтированной трассе, наши «кладоискатели» заметили сразу. Ветлицкий на всякий случай поинтересовался у Старцева, водит ли тот машину.

– Я всё вожу – от машины до самолёта. Ещё с детства на верёвочке эту технику таскал, – отшутился собкор, – и на всём катался. Даже на оленях.

Казалось, он не разделял тревоги друга, за состояние здоровья водителя, а того от такого просёлка, глядишь, в скором времени, вполне могла и кондрашка хватить.

В горах вечерело быстро; слева чернел обгоревший лес, справа те самые три вершинки, по которым в прошлый раз ныряли туда-сюда наши путешественники, прежде чем выйти на тропу.

– Здесь до коняевской заимки рукой подать, – уточнил Старцев.

– Только выехать на неё как? – засомневался физрук.

– Коняев же как-то нашёл дорогу.

– Нашёл, – внёс свою лепту в общий разговор Андрей, – только это ещё до пожара.

– Зато у коняевского «бобика» один ведущий мост был, а у нашей «Нивы» – целых два.

Начинало смеркаться, но здесь уже у физрука взыграло ретиво, и он осторожно повёл свою «ласточку» вперёд. Повести-то повёл, но вскоре его «Нива» клюнула в колдобину. Все выскочили наружу и стали соображать, как выручить в засевший автомобиль.

– Подважить надо в две слеги, – нашёлся Старцев, – вон и берёзки подходящие. Мы ножёвку-то взяли?

– У меня по металлу только, в багажнике. Такими только золотые гири, подобно Шуре Балаганову, пилить.

– Сознайся, Алексеевич, имел виды, потому и прихватил сей инструмент? – не унимался собкор.

– Хватит речи толкать, такие-то берёзки и топором срубить можно. – Физрук живо принялся за дело. Вскоре две ваги были готовы, которые он называл не иначе как слеги. Старцев и Ветлицкий приналегли и помогли машине выехать из колдобины.

– Хватит экспериментов, завтра продолжим нырять по шурфам, – заметил физрук.

– Полагаешь, что это шурф? – С видом знатока Ветлицкий обратился к коллеге.

– И полагать нечего, шурф, только оплывший сильно, да изначально пробовал кто-то, наткнулся на сланец и бросил бить.

После ужина, спасаясь от комаров и мошки, которых в это лето было значительно больше, чем в прошлом, придвинулись к костру. Физрук молча грыз травинку, и Ветлицкий решился рассказать про свой странный сон в магинской тюрьме.

– Меня как раз сильно побил тот «боксёр», которого ты, Гера, недавно в редакционном скверике чуть не придушил.

– Правильно бы сделал, придушил и головой в урну засунул. Кто после стал разбираться?

– Погоди, Герман, так я про сон, Николай Алексеевич, вроде ты меня на «киче» навестил?

– Какой же это сон, когда начальник тюрьмы – двоюродный брат моей жены? Она в девичестве Вострякова. Сходила к брату, он и разрешил меня негласно к тебе пропустить, а этот ваш смотрящий «на продоле» ещё поинтересовался, может, ему тоже поприсутствовать на свиданке. Только Сашка Востряков, начальник тюрьмы, его матом послал: