Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

фабричного кирпича, размещавшееся вблизи от искусственной гавани Удзина в юго-восточной части города. Еще недавно именно из этой гавани войска направлялись на завоевания во все концы Азии. Она находилась на острове, практически на другом конце города по отношению к Хиросимскому замку. Недалеко от гавани располагался и штаб ВМФ – оставалось только произвести экспроприацию достаточно тихо, чтобы не заставить японских адмиралов перенести очередное утреннее совещание.

Чтобы попасть в район гавани, надо было преодолеть несколько широких проток, разделявших дельту Оты, на которой стоял город. Множество мостов соединяли острова Хиросимы между собой, но по ночному городу рыскали многочисленные патрули. Проще, казалось, было сделать это, проплыв на лодке вдоль берега, но только сила Ивана позволяла гребцам пересекать полноводные речные протоки под прямым углом, не будучи вынесенными в море.

Высадившись наконец (Бобров остался сторожить лодку), они ловко прокрались к арсеналу, обнесенному забором из колючей проволоки. В авангарде шли Иван и Леон, они присели во тьме перед проволочным заграждением и несколько минут, не делая ни малейшего движения, наблюдали обстановку. Территория перед арсеналом была не освещена в целях светомаскировки, однако Иван шестым чувством ощущал присутствие собак. Часовые пользовались синими фонариками, лучи которых иногда бесцельно пронизывали ночную тьму в разных направлениях.

– Ты видишь их? – прошептал Иван на ухо негру, в отличие от остальных, обладавшему ночным зрением.

– Два человека перед входом. Собаки, две или три, бегают по двору – видимо, хорошо выдрессированы, знают своих, раз их отпускают с привязи.

– Хорошо. Режь колючку, я пошел.

Леон разрезал ножницами по металлу несколько нитей проволоки. Иван на карачках бесшумно проскочил в образовавшееся отверстие. Две низкие тени молча метнулись к нему, блестя во тьме обнаженными белыми клыками. Иван взмахнул рукой, и его нож почти отсек голову первой из четвероногих охранниц, улетевшей вбок. Другую бойцовую собаку он успел перехватить за мощное горло и одним движением лезвия прикончил ее. Собака даже не заскулила. Расправившись с вражескими псами, Иван рукой махнул Леону, и негр пролез следом. Они прокрались вдоль стены ко входу в арсенал. Точно огромный зверь, прыгнул на часовых Иван, два глухих удара кулаком уложили их на месте, и в следующий миг он ворвался в двери караульного помещения. Там было шестеро японцев: четверо играли в карты за низким столиком, двое дремали, сидя у стены. Нападавший налетел на них как смертоносный ураган, и через пять секунд ни одного японца, пребывавшего в сознании, уже не оставалось в этой комнате. Леону, для проформы заглянувшему в помещение, Иван велел звать товарищей.

Разоружив обездвиженный караул, объединившиеся диверсанты продолжили свою операцию. На втором этаже слышался механический шум и металлический лязг: видимо, там работали в ночную смену техники арсенала. Или проводил занятия по дзюдо отряд самураев в доспехах, как не без подкола, заметил Колыванов. Первый же этаж был тих и темен, по нему и пошли четверо товарищей. Кузнецов остался у входа с трофейной «арисакой» в руках – наблюдать обстановку. Моряк держал в руках связку ключей, снятую с пояса начальника караула, а доктор Жакерия – свои ножи, на случай, если кто-то невезучий попадется по дороге. По очереди они отпирали железные двери, расположенные вдоль коридора. Окна в помещениях первого этажа отсутствовали, поэтому, заходя, они не стеснялись включать свет старыми поворотными выключателями. В первом из хранилищ при свете пыльных лампочек обнаружились многочисленные ящики с «арисаками». Один из ящиков, в котором находилось пять укороченных кавалерийских карабинов образца 1912 года, с игольчатым штыком, решено было позаимствовать. Заодно к выходу понесли ящик патронов к ним и два ящика ручных гранат с ручками, похожих на аналогичные немецкие.

Потом они приступили к поиску пулеметов. Однако в соседней кладовой обнаружилось только холодное оружие – старые самурайские сабли, современные кавалерийские клинки с закрытыми эфесами, старинные самурайские доспехи, каски. Иван посоветовал своим людям взять каски, а себе выбрал старый самурайский шлем со страшной рожей на забрале, увенчивавший стойку с необычно крупным для японца доспехом. Позаимствовал оттуда и длинную саблю. Японские каски еле налезали на русские головы. А вот Ивану старый шлем пришелся как раз впору, только шею не закрывал. Товарищи взяли по самурайской сабле и по короткому клинку. А Леон нашел в углу кожаную перевязь со специальными метательными ножами и был этим страшно доволен, торжественно демонстрируя всем свою находку.

Дальше по коридору наконец обнаружилась и кладовая с пулеметами. В большинстве своем тут оказались собраны старые образцы, помнившие еще Первую мировую, но зоркий Иван приметил на ящике в углу знакомый японский «гочкисс» на станине с приемником под ленту.

– Хорошо! Ленточек мне раздобудьте для него!

Следуя его указанию, товарищи обнаружили короба со снаряженными лентами. Четыре их, весом каждый по полпуда, Иван загрузил в два джутовых мешка и, связав их в виде чресседельной сумки, перебросил через плечо. В одну руку взял пулемет, в другую, крякнув, зацепил еще третий мешок с парой коробов. Вроде нести было можно. Потом он аккуратно сложил свою ношу на пол, ожидая друзей. Среди стреляющего старья они отыскали пару более современных ручных пулеметов с маркировкой «Тип 96», напоминавших английские «брены», с торчащим вверх рожковым магазином. Часть магазинов к пулеметам хранилась снаряженными, другие им еще предстояло снарядить перед операцией.

– Смазку для патронов не забудьте, вон она, в банках! – напомнил Иван товарищам. Перед зарядкой в пулеметные магазины патроны для системы «гочкисса» полагалось смазывать. У станкового же пулемета наличествовала специальная масленка.

Внезапно снаружи послышался слабый шорох, и настороженный Иван, точно огромная капля ртути, перетек в коридор со своей длинной самурайской саблей в руке. За ним скользнул и Жакерия, поигрывая метательным ножом. Посреди коридора в свете электрической лампы стоял, расставив согнутые ноги, японец в черном обтягивающем кимоно и капюшоне, с короткой саблей в руке и превосходительно лыбился. Рука Леона метнулась точно черная мамба, но нож серебристой молнией скользнул по стене, отлетев со звоном. Впервые сенегалец промахнулся. Или же японец оказался слишком быстрым и уклонился от броска? Что-то сверкнуло в его левой руке, и негр выругался – брошенная японцем маленькая крестовидная железка глубоко впилась ему в плечо. Японец снова молниеносно взмахнул, и Иван чудом уклонился от такой же свистнувшей железки. Казалось, это слегка озадачило врага.

Иван невероятно быстро ринулся на противника, но тот, уходя вбок, совершил несколько молниеносных взмахов мечом, нанося режущие удары. Потом сделал какой-то неуверенный шаг и, потеряв равновесие, со стуком зарылся носом в каменный пол.

–Готов, собака!– Иван вытер лезвие о черное кимоно сраженного врага. Потом покачал