За горами, за лесами - Александр Геннадьевич Турханов

Сегодня было солнечно, и поселок больше не казался призраком. Санька с Женькой ждали у того самого валуна, на котором вчера Лёшка сидел один. Подходя, он про себя отметил, что по одежде Санька ничем не отличается от московских или европейских девчонок – те же джинсы, кеды, толстовка. Повстречай он Саньку где-нибудь на Поварской или даже в Германии, ни за что бы не подумал, что она из таежного поселка. Вот брат ее – другое дело, такой наряд в Москве нечасто встретишь. Женька был одет в камуфляжный костюм, на голове панама с сеткой от гнуса, забранной сейчас наверх, на ногах растоптанные короткие сапоги. Подойдя совсем близко, Лёшка заметил у него на боку охотничий нож в чехле, пристегнутый к широкому армейскому ремню. Вот про Женьку точно можно сказать – таежник, а Санька – вполне городская девчонка.

– А вот и Лё-ошенька! – протянула Санька, подражая бабушке Нине.

Лёшка остановился в двух шагах от нее, посмотрел в смеющиеся глаза. Опять подумал: «Вот же красивая какая!»

– Садись, – кивнула Санька на валун. Лёшка покорно сел. – Рассказывай!

– Что рассказывать-то?

– Да что хочешь. Как тебе у нас? Нравится?

– Ничего… Нормально. Скучно только. Интернета нет.

– Интернета нет, – улыбнулась Санька. – А чего еще нет?

Лёшка пожал плечами, он ее не понял.

– Хорошо. А что есть, чего у вас нет? – быстро спросила Санька.

Лёшка растерялся и опять не нашелся что ответить.

– Что ты как на допросе! – проворчал Женька.

– Маленьким слово не давали! – бросила ему Санька.

Лёшка поерзал на валуне, ему было неуютно. Хоть и смотрела Санька с улыбкой, но уж как-то слишком пристально. Определенно, она издевалась.

– При чем тут допрос? Может, я просто понравиться хочу.

Женька хмыкнул, а Лёшка едва не подпрыгнул на месте.

– Что ржешь? – Санька толкнула брата в плечо. – Почему бы и нет? – Она с вызовом посмотрела на Лёшку. – Вон какой красавчег! Молчаливый только. Умный, наверное… – И рассмеялась.

Лёшка совсем растерялся.

– Ладно, Лёш, шучу я, – сказала Санька. Помолчала и, глядя ему прямо в глаза, добавила: – Но в каждой шутке… сам знаешь, да? – И опять рассмеялась.

«Тьфу! – подумал Лёшка. – Вот же тролль девяностого уровня!»

– Ну всё, теперь серьезно. – Санька сделала строгое лицо. – Расскажи о Москве. Какая она?

– Нормальная! – буркнул Лёшка.

– Как интересно ты рассказываешь! – воскликнула Санька. – Прям заслушаться можно. А еще какая?

– Ну… не знаю… да ничего так… нормальная…

На эти его слова хмыкнул даже Женька, а Санька расхохоталась так, что за живот схватилась.

Лёшке захотелось встать и уйти. Он не понимал, что с ним такое сегодня. Почему сидит и двух слов связать не может? Заладил – «нормальная» да «нормальная», как попугай. Такого точно с ним никогда не было, чтобы косноязычным идиотом перед девчонкой выглядеть. И что он ей сделал-то? Чего издевается?

«Вот точно встану сейчас и уйду, – подумал он. – Пусть хоть обхохочется потом. Без меня!» Но он остался сидеть где сидел, будто Санька своим смехом пригвоздила его к этому валуну.

– Не обращай на нее внимания, – сказал Женька, отходя к реке. Он подобрал плоский камешек, запустил по воде. Но блинчика не получилось, течение было слишком быстрым. – Она со всеми такая. Преподы от нее уже вешаются.

– Так уж и вешаются! – усмехнулась Санька.

– А что? Нет, что ли?

– Есть такое… – вздохнула Санька и подсела к Лёшке.

– Между прочим, я и сам подкалывать люблю, – сказал он немного обиженно.

– Что-то незаметно. – Санька посмотрела на него из-под челки. Лёшка совсем близко увидел ее глаза – синие, насмешливые.

– А ты в Кремле был? – спросила она.

– Был, конечно. Кремль у нас из окна видно.

– Из окна чего? Школы?

– Кухни.

– Вы так близко живете?!

Лёшка кивнул. Они с матерью жили на Павелецкой, рядом с вокзалом, на последнем этаже двенадцатиэтажной панельки. Из кухонного окна действительно были видны башни Кремля, и в солнечную погоду купола церкви Иоанна Лествичника и колокольни Ивана Великого горели так ярко, что слепило глаза.

– А в школу тебя, конечно, на машине возят?

– Почему на машине? – не понял Лёшка. – Она рядом совсем.

– Да? А сколько тебе от дома до школы? – спросила Санька.

Женька перестал бросать камни в речку, обернулся, глянул на Лёшку и сказал:

– Держись, Лёха, сейчас тебя будут расстреливать. Из лука.

И правда, вопросы посыпались на него, будто стрелы, Лёшка только успевал отбиваться: какая у них школа? Сколько человек в классе? Кого больше, мальчиков или девочек?

И вдруг:

– А ты Милену видел?

– Кого? – не понял Лёшка.

– Как? Не знаешь? Она же звезда! Ее сейчас по всем каналам показывают.

Лёшка покачал головой – нет, не знаю, не видел.

– Ну и ладно! – отмахнулась Санька и продолжила расспрашивать: правда ли, что во всех московских школах ввели форму? И что в каждой школе форма своя? А какая форма у них в школе?

Лёшка достал телефон, чтобы показать, как одеваются его одноклассницы. Он таскал телефон с собой, хоть связи и не было. Без телефона он себя странно чувствовал, будто у него отняли руку или ногу. Стал листать фотографии. Санька придвинулась поближе, Лёшка чувствовал, как кончики ее волос щекочут ему щеку, но не отстранялся, ему было приятно, что Санька сидит так близко. К ним подошел Женька, встал за спиной, тоже стал разглядывать фотографии.

– А это что? – спросила Санька, указав на скульптуру собаки и пограничника на «Площади Революции». – Что у нее с носом?

Лёшка рассказал: есть такая примета – когда в каком-то деле необходима удача, надо подойти к пограничнику и потереть нос его собаки.

– И правда удачу приносит? – усмехнулась Санька.

– Ну да… – сказал Лёшка и добавил: – Наверное.

– А тебе приносила?

– Не знаю… – Он пожал плечами. – Вроде бы. Я как-то не очень помню. Просто, когда мимо идешь, потрешь, и всё.

– Ну понятно, – улыбнулась Санька. – На всякий случай, да? А я вот читала, что в Москве много разных экскурсий. По бульварам, да?

– Ну да. По Бульварному кольцу, – кивнул Лёшка и вспомнил, как они однажды гоняли с друзьями по бульварам на великах и у «Художественного» кинотеатра, перед поворотом на Новый Арбат, он чуть не попал под машину.

– А еще водные, по реке, – тараторила Санька. – И по музеям тоже. А есть литературные экскурсии, я читала: Москва Пушкина, Гоголя, Чехова…

– Ну… да, – ответил Лёшка, – по тем местам, где они жили… – Он вспомнил, как у музея Толстого на Пречистенке однажды сломал скейтборд, неудачно запрыгнув на бордюр.

– А что бы ты посоветовал посмотреть в Москве? Самому тебе что нравится?

Лёшка задумался.