Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Вытянул их в длину, наполнил белеющей шерстью,

Твердо стоять не велел и дал им способность движенья.

Прочее – как у людей. Лишь одной опорочен он частью.

Так был украшен Мидас ушами осла-тихохода.

С тех пор злополучный царь, дабы скрыть от подданных свой позор, был вынужден носить на голове повязку, и его тайну знал лишь раб, который его стриг. Тайна эта распирала цирюльника, но он боялся разгласить ее. Тогда, не в силах больше молчать, он вырыл в земле ямку и прошептал в нее все, что знал. Но прошел год, из ямки вырос тростник и, шелестя под ветром, выдал тайну царских ушей окрестным жителям[1664].

Целитель

Другим талантом Аполлона было целительство. Исидор сообщает, что «искусство медицины» было открыто этим многогранным богом в ту же эпоху, когда он изобрел кифару. Правда, на занятия медициной у бога, видимо, уже не хватало ни сил, ни времени, и он уступил славу лучшего врача своему сыну Асклепию – смертному, который так прославился на этом поприще, что стал в конце концов богом медицины. Но Аполлон продолжал понемногу заниматься целительством в частном порядке. В дни Троянской войны один из раненых троянцев, Главк, именно к Аполлону обратился за помощью, подробно описав свое недомогание:

«Рана моя тяжела. Вокруг нее острые боли

Руку пронзают мою. Все время не может подсохнуть

Кровь, что из раны струится. Плечо у меня онемело.

Крепко держать не могу я копья, не могу на врага я

Выйти.

<…>

Ты же, владыка, молю, исцели эту тяжкую рану,

Боли мои успокой, дай силу…»

<…>

Так он молился. И Феб-Аполлон ту молитву услышал.

Боли тотчас прекратил и на главковой ране тяжелой

Черную высушил кровь и дух его силой наполнил.

С радостью в сердце почувствовал Главк ободренный, что скоро

Был в молитве своей он богом великим услышан[1665].

Интересно, что, несмотря на пристрастие к целительству, Аполлону случалось и насылать болезни. Именно его стрелы вызвали мор в стане ахейцев – с рассказа об этом начинается «Илиада»[1666]. Кроме того, Аполлон и Артемида могли своими «нежными» стрелами причинять неожиданную и легкую смерть[1667], что считалось благом для стариков[1668].

Прорицатель

Одним из главных талантов, возможно, делом жизни Аполлона было прорицание. Об этом он заявил, как только появился на свет.

После того как вкусил ты, владыка, от пищи бессмертной,

Бурных движений твоих не сдержали ремни золотые,

Слабы свивальники стали, и все распустились завязки.

Тотчас же Феб-Аполлон обратился к бессмертным богиням:

«Пусть подадут мне изогнутый лук и любезную лиру.

Людям начну прорицать я решенья неложные Зевса!»[1669]

Правда, юному богу пришлось сначала овладеть искусством прорицания, и учителем его стал брат по отцу, Пан[1670]. С тех пор Аполлон, с помощью жрицы-пифии, давал предсказания в своем Дельфийском святилище. По поводу того, как он приобрел в собственность эту местность, храм и расселину в скале, из которой поднимались дурманящие испарения, помогавшие пифии говорить от имени бога, имеются разные точки зрения. Мы уже писали, что, по мнению Павсания, оракул этот существовал издревле и был основан Геей, которая передала его Фемиде, а та, в свою очередь, уступила Аполлону[1671]. Аполлодор считает, что молодой бог-прорицатель завладел этим святилищем силой, убив охранявшего его дракона Пифона (того самого любимца Геры, который был кормильцем Тифона, а потом преследовал беременную Лето)[1672]. Что же касается автора «гомеровского» гимна «К Аполлону Пифийскому», он подробно описывает, как Аполлон сам основал это святилище, для которого долго искал подходящее место (впрочем, Пифона, по этой версии, ему тоже пришлось уничтожить):

В Крису пришел наконец, под Парнасом лежащую снежным;

Обращена она склоном на запад, над ней нависает

Сверху скала, а внизу глубоко пробегает долина

Дикая. Там-то в душе порешил Аполлон-повелитель

Храм свой построить уютный и слово такое промолвил:

«Вот где прекраснейший храм для себя я воздвигнуть решаю,

Чтоб прорицалищем был для людей он, которые вечно

Станут сюда пригонять безупречные мне гекатомбы, —

В пелопоннесском ли кто обитает краю плодоносном,

На островах ли, водой отовсюду омытых, в Европе ль.

Будут они вопрошать мой оракул. И всем непреложно

В храме моем благолепном начну подавать я советы».

Но к строительству храма имелось препятствие: в этом месте, возле родника, обитал дракон – «славным людским племенам причинил он несчастий немало». Впрочем, для великолепного лучника, каковым был Аполлон, уничтожить дракона оказалось делом несложным. Пораженное стрелой чудовище, хрипя и вздыхая, каталось по земле, ползало по лесу и наконец испустило дух. После чего Гелиос с помощью своих горячих лучей обратил его в гниль. Автор гимна считает, что дракон лишь после смерти получил свое имя Пифон, которое происходит от слова «гнить». Так или иначе, теперь место это стало называться «пифийским» (а местная жрица, соответственно, пифией).

Само святилище (или оракул) получило прозвище Дельфийского (от слова «дельфин»). Непосредственно на территории святилища дельфины, естественно, не водились (оно находилось примерно в десяти километрах от морского берега, на склоне горы Парнас). Историю этого названия излагает все тот же гимн «К Аполлону Пифийскому». Дело в том, что оракул мало было основать – надо было еще найти людей, которые бы его обслуживали:

Начал в уме своем тут размышлять Аполлон-дальновержец,

Как бы ему и кого из людей привести в это место,

Чтобы жрецами его они стали в Пифоне скалистом,

Жертвы ему приносили б и всем возвещали законы

Золотолукого Феба-властителя, что б ни сказал он,

Из-под Парнасской скалы прорицанья давая из лавра.

Так размышляя, узрел он в дали винно-черного моря

Быстрое судно. Везло оно много мужей благородных,

Критян из града Миносова Кноса…

Тогда бог обратился в дельфина и, выскочив из воды, упал на палубу к ни в чем не повинным мореходам. Здесь он поменял курс корабля, пригнал его к берегам Фокиды и объявил:

Странники! В Кносе, богатом деревьями, вы обитали

Раньше. Но ныне домой вы к себе не воротитесь больше,

В город возлюбленный ваш и в прекрасные ваши