Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Месторождение Северное расположилось почти на вершине одноименной сопки. На подходе к нему Борис увидел огромный отвал светло-серой породы с крутыми склонами. Под отвалом валялись крупные глыбы и две перевернутые вагонетки, которыми когда-то откатывали породу из штольни. Третья вагонетка грудой металла замерла наверху, готовая в любую секунду сорваться вниз. Покопавшись в нижней части отвала, геологи полезли наверх. Вначале шли серпантином, а под конец решили штурмовать ее в лоб, но, не доходя нескольких метров до ровной площадки, порода пришла в движение, и они на ногах поехали вниз.

– Вот… придется обходить.

Борис провел Степу по стланику вокруг отвала, и они оказались возле устья штольни. О том, что тут был вход в подземное царство, теперь напоминали только рельсы узкоколейки, уходившие в глубь горы. Порода с крутого склона сползла вниз, закрыв устье. Без проведения горных работ попасть в нутро было нереально. Геологи несколько раз обошли всю площадку, покопались в отвалах и с разочарованным видом двинулись к другой сопке, на которой тоже виднелся отвал породы. Месторождение называлось Сопка Авилова. Здесь тоже ничего не привлекло их внимания. Несколько чистых кристаллов горного хрусталя они подобрали только возле Отрады. Лежали они во мху под сухим пнем в стороне от штольни. По всему было видно, что кто-то их спрятал и по каким-то причинам не забрал.

Так же безрезультатно прошел маршрут Евгения и студентки. Кристаллов горного хрусталя они не нашли, зато Бэла отобрала образцы породы, вмещающие кварцевое оруденение, и проследила изменения кварцитов до хрусталеносных гнезд. С полным рюкзаком камней она, счастливая, вернулась в лагерь.

Под вечер геологи снова встретились с метеорологами. Узнав о скудных результатах их маршрутов, Леха предложил покопаться в отвалах обогатительного цеха.

– Я знаю, что он стоял где-то на берегу. Сейчас, наверно, там все заросло, но горы кварца наверняка остались на месте. Красивых кристаллов, я думаю, вы там не найдете, но приличные обломки кварца и горного хрусталя, уверен, еще там есть.

– Этот маршрут мы оставим на конец, – решительным голосом сказал Борис, – а завтра я хочу двинуть в Барсук. Пока на солнце совсем не раскисли, надо сделать главную работу. Евгений Анатольевич, хочу знать твое мнение. Ты как на это смотришь?

– Положительно, конечно. Здесь мы еще успеем походить, когда вернемся с Барсука, передохнем – и найдем овалы этого цеха.

– Значит, так, – продолжил Борис, – с вечера собираемся и утром к этому больше не возвращаемся, подъем в семь часов, в восемь выход.

Он хотел еще что-то добавить, но махнул рукой и собрался уже идти в дом. Его остановил Бургомистр.

– Я вас провожу до перевальной тропы. Спальники и палатку оставьте здесь. В охотничьем зимовье на Барсуке все есть. Надо только взять побольше продуктов, пару котелков для чая и каши. Ну а обо всем остальном вы знаете сами. Да, возьмите еще топор и полиэтиленовые накидки от дождя, они не помешают. И не забывайте, что где-то там бродит медведь, который разграбил зимовье директора. Поэтому возьмите побольше жаканов.

– Да тот медведь уже давно отдал Богу душу, – усмехнулся Борис, – а ты до сих пор про него вспоминаешь.

– Как знать… Бурый медведь живет до сорока лет. Вот и прикинь: если в то время ему было даже четвертак, то он здравствует и от своих дурных привычек, я думаю, не отказался.

* * *

Рано утром их разбудил метеоролог, благодаря чему они вышли даже раньше, чем намечали. Не обошлось без небольшого ЧП. Заболела Бэла. На вопрос что с ней, она ответила что-то неопределенное: и спазмы в животе, и вздутие, и болит голова, и сильная слабость. В общем, идти она не может. Борис не стал настаивать и, дав соответствующие наставления, оставил в лагере.

По той же тракторной дороге, по которой они поднимались к северному месторождению, перевалили в долину Енюков. Склон был довольно крутым, за последние годы дорогу по обеим сторонам сильно размыло временными потоками, и можно было подумать, что эти глубокие промоины прокопала бригада горняков. Поэтому приходилось постоянно перепрыгивать с одного вала на другой. По сторонам стояли высокие лиственницы одна краше другой, а склон застилал густой кустарник с разноцветным ковром мха и ягеля. Вокруг было полное, но хрупкое безмолвие, какое случается в безветрие. Тишина нарушалась только легким дуновением воздуха, редким бряцанием посуды в рюкзаке Степана и едва слышными шагами идущих геологов. Ощущая это состояние покоя, хотелось тишину потрогать рукой, отведать ее глоток и запечатлеть это в памяти.

Первым шел Бургомистр, сразу задавший высокий темп. Он не выделывался перед геологами, как вначале подумал Борис, а просто двигался своим обычным натренированным шагом. Поначалу геологи не могли к нему приноровиться, а потом взяли его темп. Было приятно сознавать, что ты находишься в далекой тайге и тебя ведет пусть не профессиональный охотник, а настоящий таежник, круглый год живущий в заповедном месте и знающий о тайге все.

Вдруг Бургомистр остановился и рукой показал на какой-то отпечаток, оставленный почти на самом краю дороги.

– Тут прошла медведица, и относительно недавно. След еще не просох. Она повела свой выводок в другую сторону. Вообще-то медведи сейчас сыты, мамашка просто их натаскивает. Так сказать, приучает к жизни в тайге.

– А как ты узнал, что они неголодные? – заинтересованно спросил Степа.

– Что там узнавать? Вся дорога наверху обгажена. Нажрались прошлогодней брусники и шикши – вот их и носит. А медведица, кажись, старая и сильно прихрамывает на переднюю лапу, – рассматривая более четкий след, сделал вывод Бургомистр. – Зато ребятки у нее бесшабашные, носятся по всему лесу как угорелые. Это плохой признак – могут на кого-нибудь случайно выскочить, и тогда медведица прибежит спасать своих детишек. Лучше бы они нам не встречались.

Геологи шли почти шаг в шаг, а когда попали в заросшую тальником и карликовой березкой долину, невольно разбрелись. Идти мешали высокие кочки, словно нечистой силой выдавленные на поверхность земли. Кое-где они доходили до груди. Чтобы их преодолеть, приходилось по ним прыгать, но когда кто-нибудь промахивался, попадал в болотную жижу, из которой приходилось выбираться, обнимая кочку, как любимую женщину. Так, преодолевая этот участок долины Енюков, каждый думал о себе, но в какой-то момент Борис хватился, что нет Степана. Все остановились и стали кричать, в ответ прилетело только глухое эхо. Борис не находил себе места.

– По правилам техники безопасности нам надо вернуться и заняться поисками потерявшегося. А если его не найдем,